— И что мы будем делать? — спросил Поттер, когда мы залезли на дерево.
— Звать собак! — хмыкнул я и заорал во всю глотку. — Злы-ы-ыдень, пёсик, Бое-е-ец!
Минуты две ничего не происходило. Со стороны участка мисс Фигг послышался собачий лай. К нам бежали два здоровых английских бульдога! Рыжий — это Злыдень, белый с «фингалом» — Боец. На крыше дома Фигг сидело шесть котов. Хорошие собачки! Всех на крышу загнали! Бульдоги подбежали к нам, рожи довольные! Я стал слезать с дерева.
— Укусят же!
— Подавятся! Слезай!
— Нет. Страшно.
— Тогда жди, пока я их уведу.
Я спустился вниз. Песики обнюхали меня и завиляли обрубками хвостов.
— Спускайся, нормальные они!
— Укусят!
— Нет, только облают. Они же дрессированные, без команды не укусят!
— Я всё равно боюсь! — ответил Поттер, при этом потихоньку слезая.
— Ну вот, а ты боялся! — сказал я, когда кузен сполз с дерева. Бульдоги обнюхали его и отошли ко мне. — Пошли в дом, переоденемся и выгуляем их.
— Я не хочу, я их боюсь.
— О Боже! Поттер, не тупи! Когда собаки гуляют — им не до тебя! Им пофиг! Пошли, спросим разрешения и переоденемся. Или ты хочешь сидеть с Мардж за столом?
В доме идиллия — Мардж пьет бренди и заливисто смеется, Вернон «кудахтает» вокруг неё, Петунья выставляет еду.
— Тетя, а вы миски привезли? Им же неудобно будет без нормальных собачьих с подставкой.
— Нет. Они и из фарфоровых попьют.
— Не-е-е, у них пусть своё будет! Можно мы пойдем купим миски, заодно и выгуляем собак. Где поводок?
— Ты такой милый, такой умненький, такой молодец! Не то, что этот заморыш.
— А он Бойцу понравился, даже погладить дал! — быстро проговорил я, потянув Гарри в сторону лестницы.
Через десять минут мы, переодетые, стояли возле входа на наш участок. У меня на поводке был Злыдень, у Гарри Боец.
— Где тут магазин для животных? — спросил я. Мардж выдала мне ещё пятьдесят фунтов и наказала купить мисок и корма.
— Да него минут двадцать идти.
— Идти? Тогда побежали!
Магазин не впечатлял. Очень тесно, отвратительный запах. Я купил четыре железные миски, две подставки и среднюю пачку корма. На улице меня ждал Поттер. Он чесал пузо довольному Бойцу. Похоже, они нашли друг друга.
— Я их боюсь! Больше я с ними не останусь!
— Не ори! Нормальные собаки. Пошли домой.
Дойдя до дома, я не стал заходить, а скинул миски и корм на участке, отпустил собак с поводков и стал кидать палочку. Милые пёсики! И почему старушка Ро так плохо описала Злыдня? Замечательный пёс! Гарри забрался на дуб и слезать не собирался.
— Давай слезай, и в дом пошли. Я есть хочу!
— Коты так и сидят на крыше! А собаки не укусят?
Гарри слез с дуба. К нему, виляя обрубком, подошёл Боец и упал на бок, подставив пузо. Поттеру ничего не оставалось, как почесать. Мне в руку ткнулся Злыдень. Пришлось чесать голову. Фу-у-у, слюна! Бульдоги — слюнтяи. Я подобрал корм, а Гарри миски, и мы пошли в дом.
— Мам, мы все хотим есть! Я хочу, брат хочет и Злыдень с Бойцом! — крикнул я, направляясь на кухню.
— Сами разогрейте. Мы разговариваем.
Да замечательно! Пройдя на кухню, установили миски для собак, налили им воды и наполнили кормом. Гарри сделал это для Бойца, я для Злыдня. Поттер справился с задачей быстрее, и, помыв руки, полез в холодильник. Мы разогрели жаркое и отрезали себе пирога.
— Ты святая, Петунья, святая, терпишь подкидыша, кормишь. А в благодарность...
— Сиди тихо! — шепнул я Гарри. — А в благодарность он в саду работает и полы моет! — громко крикнул я. — Тетя, а можно мы утром будем собак выгуливать?
— А вы с ними подружились?
— Да, я со Злыднем, а он с Бойцом. Боец ему пузо подставляет, а Злыдень мне голову даёт.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась Мардж. — Вы им понравились! Гуляйте!
Остаток дня прошёл мирно. Мы с Гарри ушли на гитаре бренчать. Тетя и Дурсли обсуждали святость Петуньи, мои таланты и собак.
В восемь вечера я и Гарри выгуляли животных и отправились спать. Завтра будет интересный день — репетиция в академии музыки!
Возле моей кровати улегся Злыдень. Боец ушел к Поттеру. Дом погрузился в сон.
Глава 11 The Show Must Go On
Время до концерта слилось в одну полосу. Утром я выгуливал собак, Поттер возился с розами, в десять утра тетушка Мардж вела нас к остановке, и мы ехали на репетицию.
Репетиция продолжалась с обеда и почти до шести вечера. Голова шла кругом, мозоли на подушечках пальцев ужасно болели. Я уже был не рад, что на это подписался, но гордость не позволяла всё бросить.