* * *
Утром двадцать третьего декабря я смотрел на себя в зеркало. Там отражался мальчик лет восьми-десяти со светлыми волосами и голубыми глазами. Тело уже перестало напоминать жирокомбинат. Кем я стал? Сколько осталось от Соболева Игоря? Кто я теперь? Игорь? Дадли? Ни тот, ни другой? Прежняя жизнь в России стала казаться чем-то нереальным, словно сон. Мне стало страшно. Я боялся потерять себя, свои воспоминания, свою личность…
— Дад, ты идешь?
— Иду. Боец твой, а Ролли и Злыдня я сам возьму.
— На улице холодно.
То, что на улице дубак, подтвердил Злыдень. Он сделал три шага от входной двери и… пошел назад. Вся его собачья морда выражала скорбь и печаль по теплой постельке.
— Гад ты! Нам, значит, надо этих охламонов выгуливать, а ты спать пойдёшь?
Псу было фиолетово. Он просто пошёл в дом.
— Пошли. Чего стоим?
— Куда пойдём? — спросил Гарри
— Давай на площадку, всё равно в семь утра там никого нет, — если бы я знал, чем всё закончится, то побежал бы следом за Злыднем в тёплую постель.
Площадка была пуста. Гарри сел на качели, собаки с лаем бегали вокруг, а я пошёл в кусты. В силу возраста девушек в кусты мне тащить рано, так что отправился справлять малую нужду.
— Да, Вернон наш папа, — донёсся до меня обрывок разговора. — А брат где-то ходит. Вы агенты?
Я вышел из кустов, собак не было в зоне видимости. С Гарри говорил здоровый детина в чёрном пальто.
— Да. Давайте мы вас до дома довезём?
— Нет. Мы сами, — сказал Гарри, делая шаг назад. Мужчина подался за ним. Интуиция взвыла пожарной сиреной.
— Гарри, беги! — крикнул я. Слева послышался собачий лай. Поттер попытался сбежать, но мужчина довольно ловко поставил подсечку, и тот упал. Послышался глухой звук выстрела и скулеж собаки.
Я понял, что в этом случае ничем помочь не могу. Я не Рембо. Бежать! Но тут кто-то схватил меня за шиворот. Я не успел.
— Умный, сучёнок! — сказал незнакомый мужчина в спортивной одежде и ударил меня наотмашь. Я провалился в темноту…
* * *
Очнулся я часа через три. Наручные часы со светящимся циферблатом показывали десять утра. Темень в каком-то помещении была непроглядная. Голова трещала. Слева кто-то всхлипывал.
— Гарри?
— Нет. Я здесь. Это Доминик плачет. Он тут уже два дня. Ему отрезали палец на руке.
— Где мы? Что произошло?
— Тебя ударили, а на меня наставили пистолет и завели в машину. Мне на голову одели мешок и сказали, что если я не буду слушаться, тебя убьют.
— Охренеть, Рождество у нас. Ты видел, куда нас привезли?
— Нет. Но тут воздух другой, чище, что ли, и птицы поют. Я слышал, когда меня из машины вывели.
— Наверное, мы за городом. Ты смог услышать, что говорили эти люди?
— Они на другом языке говорили, на русский вроде похож.
— Кто этот Доминик?
— Его папа не платит деньги этим людям. У него отрезали палец, чтобы его отец заплатил. И ещё… — Поттер шмыгнул носом. — В Бойца попали, а Ролли бросился на одного из этих.
Я лихорадочно соображал. Пи…ц! Где мой Мери-Сью??? Где Гендальф со Снейпом? Где хвалёная защита? Где??? Сцука!
Так, отставить! Думай! Мужик спрашивал, чьи мы дети. Значит, похищение связано с Верноном. Мы где-то за городом. Надо выяснить, что делает отец Доминика.
— Привет. Я Дадли, а это мой брат Гарольд, — слабый отблеск от светящегося циферблата давал немного света. — Ты Доминик? Ты давно здесь?
— Два дня. Меня затолкали в машину и увезли.
— Тут хоть кормят? — полюбопытствовал Гарри.
— Только воду давали и в туалет один раз водили, и всё.
— Тебя когда выводили, ты что-то видел?
— Нет, мне мешок одели на голову…
Договорить он не успел. Дверь открылась, я зажмурился от света.
— Быстро, вышли по одному! — сказал мужчина.
Мы, повинуясь, стали выходить. Первым шёл я, потом Гарри, последним вышел шатающийся Доминик. Какое-то подвальное помещение, под потолком слабо горела лампочка. Наш сосед по несчастью оказался светленьким пареньком лет двенадцати на вид. Тут же находилось трое мужчин. У одного из них рука была перевязана.
— Слушаем сюда. Ваши отцы не хотят нам помогать. Сейчас ты — он ткнул на меня — напишешь папочке письмо под нашу диктовку. Что бы тебе отрезать для достоверности?