— Ну-ка, ещё раз повтори мне всё! — рявкнул Дурсль.
— Мы играли на площадке, Дадли съел конфеты и пошел выбросить фантики, а мы остались играть, — затараторил ребенок. — А потом закричала мисс Деншир, воспитательница у первого класса, и мы побежали туда, а потом приехала скорая и увезла Дадли. Дядя, а с Дадли всё будет хорошо? — спросил он и всхлипнул.
— Все будет хорошо! Хорошо! Не иначе!
Машина выехала с парковки. Гарри посмотрел в окно, на краю площадки стояли Пирс и Кристиан. Мальчишки, завидев автомобиль, погрозили кулаками, Гарри Поттер зашёлся в беззвучном плаче, боясь, что его ложь окажется непринятой, слёзы стекали по его лицу и капали на обивку автомобиля Дурсля.
Дядя Вернон вырулил на автомагистраль и направился в Лондон к жене и сыну.
Глава 3 Попал или верните меня обратно!
От автора — курсивом выделена английская речь.
Больно! Больно! Очень больно. Голова гудела. Хотелось пить и жрать, именно жрать, а не кушать, но пить хотелось больше.
Я попытался открыть глаза. Яркий белый свет резанул не хуже скальпеля. Спешно прикрыл веки обратно. Хотелось повернуться на бок, но сил не было. Да что ж за хрень происходит?! Где я? Как я сюда попал? Что произошло? Не, ну это я похоже лишканул, что произошло, я помню. Я шёл в магазин за конфетками и коньячком для бухгалтерии, а потом стало больно. Чёрт! Да что же было-то?!
Так, включаем Шерлока. Я шёл по улице, почти дошёл до пешеходного перехода на остановке, и стало больно. Значит… значит в меня либо кирпич попал, либо машина сбила. Кирпичам взяться неоткуда, остаётся машина. Логично. Меня сбил автобус или автомобиль, и я валяюсь в больнице. Видимо, мне повезло: рядом нет кардиомониторов и я не в гипсе, только голова тяжёлая и, похоже, забинтована.
Двигаться тяжело, сил нет. Голова в бинтах. Значит, волосы, скорее всего, сбрили. Главное, чтобы я овощем не остался, тогда точно сдохнуть нужно было бы. А волосы отрастут.
Слева от меня послышалось шуршание. Я осторожно приоткрыл глаза и повернул голову. Напротив сидела женщина лет тридцати пяти с выпирающими вперёд зубами и крашеными волосами.
— Пить, — я прохрипел это слово. Лицо женщины вытянулось, как будто она динозавра увидела.
— Дадли, малыш, ты очнулся, что ты хочешь?
Так, какой-то Дадли, и он, то есть я, очнулся. Говорят на английском. Брат постарался. Походу я в отключке не меньше недели провалялся, раз Димка меня в загранку уволок. Может, он и оперировал.
— Воды, пить.
Женщина резво подскочила и поднесла к губам кружку с водой. Блаженство. Она что-то говорила, причитала, я не слушал. Голова коснулась подушки, и я провалился в темноту.
Вынырнул я так же внезапно, как и попал в чёрную дыру собственного мозга. Повернул голову налево. Рядом с женщиной стоял грузный мужчина с маленькими свиными глазками. Наверное, доктор, а тётка — сиделка. Я не Дадли, я Игорь и уж точно не её малыш. Может, она всех так называет? Хрен знает, или не знает, а может, Пушкин знает, я не в курсе. Надо найти брата и спросить про маму. Но сначала надо попробовать подвигаться.
Лежа на койке, укрытый одеялом, я попробовал двигать пальцами ног и рук. Отклик был, но слабый. Мужчина дёрнулся в мою сторону и сказал:
— Ты очнулся, я верил, знал!
В этот момент в палату зашёл мужчина в белом халате. Он негромко что-то сказал, и мужчина с женщиной вышли вслед за ним в коридор.
Я вновь попробовал пошевелиться, пальцы слушались, но неохотно, словно чужие. Ощущения как после наркоза, когда аппендицит вырезали. Ничего. Попробовал согнуть руку в локте. Тяжело, но дело идёт. Ноги слушаться не хотят, но я их чувствую. Напрягаю и расслабляю мышцы ног, сгибаю и разгибаю пальцы рук, постепенно пытаюсь согнуть руку в кисти и в локте.
Стоп… а татухи где?!
Я недоумённо покосился на свою левую руку. Она была белой. Белой без единого рисунка! Белой и тонкой. Не понял?! Я лежал и тупо пялился на свою конечность, пока кто-то не тронул меня за плечо. Повернув голову, я увидел толстого мужчину, женщину и доктора. Ой как мне это не нравится-а-а, ой-ей-ей, печенью чую неприятности. Чуть приподняв голову, спросил:
— Где мой брат?
Мужчина вышел из палаты, женщина стала поглаживать меня по голове, а доктор сел на стул и с интересом смотрел.
Через минуту открылась дверь. Мужчина за шкирку тащил пацана лет шести в одежде размера на три больше, с непослушными чёрными волосами, очками-велосипедами и шрамом-молнией на лбу. Его лицо было в грязных дорожках от слёз.
Стоп! Дадли? Шрамоголовый? Тощая блондинка и мужик-свин?