Поход в салон красоты поверг нас в шок. Ну ладно, Петунья, а мы тут при чём? Бассейн, массаж, сауна, маска на лицо, новая стрижка и… линзы и новые очки для Гарри. Обалдеть, сервис. Как оказалось, в Корее следить за телом и лицом для мужчин норма. Поттер прихватил кучу баночек и бутыльков из салона. Самое интересное, что нам отдали это всё бесплатно!
Вечером приехал Вернон. Ребята — это любовь! Так, как он обнимал Петунью, как он её поцеловал, не стесняясь нас… Я аж по-хорошему позавидовал. Дай бог мне когда-нибудь такое счастье встретить!
Отход ко сну принес небольшой сюрприз для Вернона. Петунья никак не хотела выпускать меня из своих рук, а Гарри в свою очередь, как клещ, вцепился в мою тушку. Мы опять устраивались втроём на кровати. Вернон походил кругами, почесал затылок, да и тоже лёг с нами, благо место позволяло. Спал я отлично! Отец обнимал меня, Петунья — Гарри. Счастливое семейство, ёпта! Собаки только не хватает. Дурсль сказал, что Мардж переживает. Фабстер должен был приехать к ней. Поттер шмыгал носом. Ему тяжело было принять то, что любимца больше нет. Вернон привёз ошейник Бойца. Местные умельцы быстро сделали из него браслет, а остатками обшили ремень. Стильная штучка получилась! Особо разговаривать нам было некогда. Дни были насыщены экскурсиями, поездками и покупками. Вечером мы спали всё так же вчетвером.
Если в день прибытия из-за усталости и отходняка от стресса я был как в тумане, то потом на моём языке постоянно крутилась известная фраза — за чей счёт банкет? Все шесть комнат в нашем номере были просторными и богато отделаны натуральным деревом и шёлком, повсюду стояли живые цветы, в гостиной была декорированная стеклянными шарами живая ель, в каминах горел огонь, из окон открывался живописный вид на холмы, поросшие деревьями. Номер у нас был президент-люкс!
В последующие дни, стоило мне куда-то отойти на полметра, Гарри как приклеенный следовал за мной. Да что говорить, мы даже в туалет ходили вместе. Было дело, он даже в одну кабинку со мной пытался влезть! Помню, у нас в школе девочки, в классе седьмом, ходили в туалет парами. На вопрос, зачем они так делают, девчонки отвечали: «Поддержать! Морально поддержать, извращенцы!». Вот и тут у меня складывалось впечатление, что я с Гарри, как в том стишке: «Мы с Тамарой ходим парой!»
У Вернона к мальчику отношение поменялось кардинально. Видно, то, что именно он спас меня от смерти, и сыграло такую роль. Да и Дурсль чувствовал себя виноватым — он ушами прохлопал опасность. Пытался загладить вину, как умел. Стоило мне или Гарри заинтересованно глянуть на какую-нибудь вещь, её тут же покупали.
Вчера на аттракционах Вернон уселся с нами в первую кабинку, обнял нас двоих, и мы так и ездили — визжали, прижавшись друг к другу. Вон фотка в рамочке на тумбочке стоит. Счастливая семья, мать вашу.
Мне вообще Корея запомнилась, как сплошной праздник.
Над Сеулом мы летали на вертолёте где-то часа два. Круто было, хотя Петунью и укачало. Затем полетели в ресторан на берегу океана, который местные называли Японским морем. Там смотрели, как женщины-ныряльщицы доставали из моря разных морских гадов, которых нам же потом и приготовили. Лично видел, как местные заталкивали в рот палочками живых осьминогов. Фу-у-у.
На берегу мы пошли с Гарри гулять. Пляж был пустой — холодно. Правда, ныряльщиц это не останавливало. Их лодка маячила где-то вдалеке. Вернон и Петунья нас хорошо видели.
— Дад, Да-а-ад!
— Чё ты орешь? Ты же им всю рыбу распугаешь!
— Смотри!
— Куда?
— Да вон же стоит на воде!
— Кто?
— Тётя!
— Какая тётя?!
— Ну вон, в платье.
— Чего говорит?
— Не знаю, она по-корейски говорит. А ты её не видишь?
— Гарри, ты маг, а я нет. Вот ты её и видишь.
— Пошли скорее! — Поттер схватил меня за руку и потащил к груде камней на берегу.
Погода была солнечная, тепло, несмотря на зиму. Почти плюс четырнадцать.
— Ой, кто-то зовёт.
— Кто?
— Не знаю. Ш-ш-ш.
— Чего?
— Ш-ш-ш.
— Гарри, я тебя не понимаю, ты шипишь как змея, — я опустил глаза на землю. Из-под камня вылез крайт — местный змей. М-да. — Походу, ты со змеями разговариваешь. Чего говорит?
— Говорит, что мы солнце загораживаем.
— Ну так отойди, пусть греется. Ты его просвети, что зима, ему спать надо.