Я по-хорошему завидовал «родителям». Это любовь… Вернон часто брал жену в парк, дарил подарки. Я старательно делал вид, что сплю крепко и не слышу скрипа кровати и дивана! Не замечаю упаковок от презервативов в мусорке. Не вижу кружевное белье в стирке… Всё-таки она за него по любви вышла!
В конце апреля я сильно поругался с группой. Их не устраивало то, что я не хочу играть по их правилам. Их давила жаба, что я пишу лучше, чем они.
— Да кто с тобой работать будет! Ты сопля зелёная! Мы всю работу сделали.
— Удиви-и-ил! Это вы сделали? Кто песни принес? Кто денег на альбом дал? Кто на концертах людей заводит? Ты? Или, может, он? Пашем только я и Гарри! Так что даже не начинайте. Что, жаба давит?
— Рот прикрой! Мал ты ещё…
— Ага, маленький, а как работать наравне с вами, так взрослый?
— Дадли… — попытался выправить ситуацию Бойко. Единственный человек из группы, кто со мной считался.
— Что Дадли? Что? — я был в бешенстве. — Раз писька выросла, думаете, самые умные? Помимо размера в штанах надо ещё мозги иметь, коих я не наблюдаю!
— Охуел, малец? Забыл, кто тебя на сцену вытащил?
Я не выдержал и просто ушёл, хлопнув дверью! Блядь, заебали! Идиоты! В этот момент я понял окончательно, что своим я там не буду.
— Даддерс, подожди, — меня нагнал Бойко. — У всех нервы на пределе.
— Я устал уже. Если Эрик бездарь, то причём здесь я?
— Дад, давай успокаивайся. Всё будет хорошо.
— Не будет. Я малец зелёный. У нас с вами цели разные — вам пива попить и с девками потрахаться. А мне песню написать и выступить.
— Одно другому не мешает.
— Вот именно, что мешает! Джон с Эриком все мозги проебли уже! Сколько контрактов было? Сколько агентов приходило? А они? Да их жаба душит, что контракт требуют не только с ними, но и со мной. Думаешь, я не понимаю, что меня хотят слить? Если я размером штанов не вышел, это не значит, что я ничего не понимаю. Всё, я домой. Потом поговорим.
Я дошел до машины Фабстера. На заднем сиденье развалился Злыдень. Долли спала на полу.
Точки над «и» расставил, как не странно, Вернон. Я как-то не выдержал, и всё, что накопилось, на него и вывалил. И про школу, и про группу. Про волшебные дела я молчал как партизан, что я, дурак, что ли? Отец достал карандаш и тетрадь. А потом выдал.
— Твои проблемы в том, что ты много думаешь. Нельзя объять необъятное. Нужно сначала что-то одно сделать, а потом другое, — я присел рядом и заглянул в тетрадь, где он написал слово «школа». — Вот смотри, этот кружок — твоя школа. В одиннадцать лет тебе так и так придётся переходить в среднюю школу. Ты же не хочешь учиться в плохой школе? А все хорошие школы требуют результаты одиннадцать-плюс. Насчёт Итона не заморачивайся. Там не только отдельный вступительный экзамен придётся сдавать, но ещё интервью проходить, рекомендации от директора брать. Но это, Дадли, не такая уж проблема. Во всех престижных школах типа Итона, Чартер-Хауса, Харроус, Винчестерской школы, есть очереди. Будущих возможных школьников вписывают в неё чуть ли не с рождения. Я-то тебя, конечно, вписал в Итонскую очередь, когда мы на разведку туда ездили, но перед тобой там тысячи четыре конкурентов. Да и происхождением мы с тобой не вышли. Был бы я каким-нибудь лордом, тогда проблем бы вообще не было. Поэтому, как ты видишь, от экзамена тебе ну никак не отвертеться. А как там получится через три года, даже господь бог не знает.
— Знаешь, наверное лучше в Винчестерскую школу. Я узнавал, что там можно на съёмки уходить и на концерты. Ещё бы были концерты эти с группой…
— А почему бы тебе свой альбом не написать? Я твои песни знающим людям показал, так они в полном восторге были. Всё не верили, что мой восьмилетний сын их написал. Денег на запись и на клип я, так и быть, тебе дам. Всё-таки собственного сына спонсирую, а не чужих дядей. Понимаешь, Дадли, ты действительно очень умный получился у нас с Петуньей. Будет обидно, если всё это пойдёт пшиком.
Последней каплей стал разговор с Фабстером.
— Альбом свой? А потянешь?
— Запросто! Только группа…
— С группой я сам поговорю. Тебе ведь разницы нет, кто играть будет?
— Нет, но с ними я сыгрался, с ними проще.
— Подумаем.
В этот момент пришёл Гарри. Он выкармливал с пипетки своего кота. Зара шла за ним. Еще бы, её «ребёнка» украли! Поттер носился с питомцем как ненормальный — питание, ошейник, паспорт. Он задолбал всех домашних — от Петуньи до Мардж. Даже Злыдень предпочитал прятаться от заботливого «папаши», который защищал своего Воланда от всего белого света.