В прямом эфире я немного подрагивал. Всё-таки если облажаемся, то исправить уже не получится. В студии мы были уже в шесть утра, где всё наше семейство встретила раздражающе бодрая Моника. Вот она хоть когда-нибудь спит или она киборг?
Нас сразу усадили перед зеркалами, и гримёры занялись своим делом. Даже Воланда со Злыднем вымыли и навели блеск. Мардж заранее дала им что-то успокаивающее, чтобы они вели себя достойно. Гарри получал от всего этого удовольствие — строил глазки девушкам-гримёршам, шутил с костюмерами, что-то рассказывал ведущим. Ну прям душа компании!
Саму съёмку я запомнил плохо. Внимательно читал ответы на вопросы, улыбался, когда мне подавали знаки. Вовремя одёргивал себя, чтобы не почесать нос. Гарри же находился в своей стихии. Даже завидно, я так не умею. Мардж давала рекомендации о воспитании бульдогов, рассказывала об этой породе, что-то там про свою книгу говорила.
Затем мы сыграли «Gomenasai» с приглашёнными музыкантами, распрощались и поехали досыпать.
* * *
После обеда я и Гарри вышли прогуляться с собаками. Воланд дрых под кустом шиповника и лишь приоткрыл один глаз, проводив нас со двора. Здорового котяру боялись все окрестные коты и собаки. Его «папаша», мистер Лапка, предпочитал сбегать и не связываться. Овчарка полковника, получив по носу когтистой лапой, теперь даже не лезла. А этому монстру только полгода!
Гарри держал поводки с Долли и Зарой, я со Злыднем. В небольшом парке было мало народа — собачники да мамы с детьми. Но всё равно, на нас оборачивались. Девочка показывала на нас пальцем, кто-то недоумённо смотрел вслед.
— Дад, а почему на нас все смотрят?
— Черт знает. Не в курсе.
— Может из-за «Завтрака»?
— Может. Не знаю.
— Давай сворачиваться. Пошли домой.
Мы чуть ли не бегом кинулись по направлению к дому. А дома… Вот лучше бы гуляли! Дома нас достали со звонками бывшие одноклассники и знакомые. Всё спрашивали: мы ли это на МТV были, наш ли это клип, где можно с нами встретиться и сфотографироваться, можем ли мы дать автограф. Что интересно, все вдруг стали нашими лучшими друзьями. У Петуньи без перерыва на кухне сидели соседки — одни уходили, другие приходили. Они же всегда знали, что мы такие талантливые да умные дети, и что обязательно всего добьёмся и прочее.
А между этой лестью вставляются фразочки: «А нельзя ли нашего племянника к вам в группу, он тоже играет на гитаре». Фу… лицемерки.
Короче, мы всех отправили в… магазин четырнадцатого сентября, где будет автограф-сессия.
— Что, сорванцы?! Узнали, что такое слава? — весело спросил Фабстер.
— Угу. С собаками погулять нормально не вышло.
— Держитесь. Это только начало!
Как же он был прав!
Одних нас никуда не выпускали. К Фергюссону меня возила на машине Мардж (теперь у нас четыре машины — две в гараже и две перед гаражом. На авто ездил Вернон, полковник, Мардж и был ещё водитель с авто у полковника). С педагогом я оттачивал вокал. Вдобавок каждое утро начинал с проклятых A-O-У-Ы-Э-Ю-Я-Ё для разработки связок. Собаки очень любили эти упражнения и подвывали мне за компанию. Воланд же сразу прыгал во двор, ему это было не по вкусу.
Гарри с Петунией уехали на два дня в Финляндию — рекламировать курорт. Требовались сьёмки на природе. Что интересно, Гарри не отказывался ни от одного предложения. Снимался везде, где можно. Его счёт в банке перевалил за полмиллиона фунтов!
К ротации на радио добавили «Лондон на проводе». Прости меня, «Парк Горького», но как я не возмущался, Москву заменили на Лондон. Хотя слова песни я выстроил так, что можно петь хоть Нью-Йорк, хоть Токио, хоть Москву. Что я и собираюсь делать на концертах. Песня теперь была про большой город, его огни и шум машин: «Оператор, возьми скорее трубку! Где же ты? Где же ты?»
Мне стало казаться, что наши песни несутся из каждого «утюга». М-да, не думал, что всё так быстро завертится! И что интересно, чем больше слушал, тем больше недостатков я находил.
Тринадцатого числа, перед встречей Гарри с Петуньей в Хитроу, мы забежали с Верноном в Селфридж. Гарри-растяпа оставил в Финляндии свои ботинки, в которых, по договору, должен был играть на презентации песен. Там я случайно натолкнулся на двух бывших коллег по группе. Я улыбнулся, но они лишь зло глянули на нас, ничего не сказали и прошли мимо. Чувствую, попортят они нам кровь. Надо предупредить Монику.