Выбрать главу

Люси Гордон

Магнат по найму

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Зачем ты надела это?

Дженнифер отступила, пропуская брата в дом. Она и без того нервничала из-за предстоящего вечера, а его недовольство только подлило масла в огонь.

— Я думал, ты покупаешь новое платье для сегодняшнего банкета, — сказал он. — Темно-синее, атласное, облегающее, маленькое, очень эффектное.

Он пренебрежительно глянул на ее падающее свободными складками платье из прошитой золотой нитью кисеи со скромным вырезом.

— Ты идешь на прием, а не на собрание пуритан.

— Извини, Тревор, — пыталась она успокоить его, — но я просто не смогла бы надеть темно-синее. Оно слишком открытое.

— Ты так не думала, когда покупала его.

— Думала, но дала убедить себя, что должна присутствовать на этом вечере. А теперь считаю иначе. Как бы мне хотелось все отменить!

— Ни в коем случае, — встревожился Тревор. — Сколько можно говорить о том, как важно бывать на приемах? Ты же представляешь компанию в «Лондонской ассоциации деловых приемов» и обязана быть там. — Но я собиралась идти с Дэвидом.

— А он бросил тебя …

— Он не бросил меня. Мы всего лишь … не встречаемся пока.

— Неважно. Дело в том, что и не пойти нельзя, и одной пойти невозможно. Дурной тон. Но пусть тебя это не волнует.

— А на самом деле волнует, — сказала она печально. Дженнифер предполагала пойти на банкет с Дэвидом Коннером, в которого была влюблена и за которого собиралась выйти замуж. Но он ни разу не позвонил ей со дня их ссоры две недели назад, и она мучительно переживала. Она бы предпочла провести вечер дома за чашечкой какао и, пожалуй, наплакаться вдоволь. Вместо этого она нарядилась, приготовившись выйти в свет с незнакомцем.

— Мне претит вся эта игра с масками приличия, — сказала она. — Всегда претила.

— Никогда не давай врагу заметить твою слабость, — с пафосом произнес Тревор свое излюбленное правило.

— И мне претит видеть в каждом врага.

— Таковы законы бизнеса. Послушай, до сих пор у тебя все шло хорошо.

Брат и сестра имели самое непосредственное отношение к «Нортонс дистрибьюшн», автотранспортной империи, основанной их дедом, Барни Нортоном. Они были акционерами компании и совместно управляли ею после того, как болезнь вынудила Барни отойти от дел. Разница состояла в том, что для Тревора бизнес был делом жизни, а Дженнифер вошла в «Нортонс», чтобы угодить Барни.

В свои тридцать лет Тревор был плотным крепышом, не выше среднего роста. Он выглядел бы привлекательно, если бы на его лицо не набегало так часто хмурое выражение. Дженнифер уважала его рвение к работе, но такого вспыльчивого и требовательного человека непросто было любить.

— Прояви благоразумие, — говорил он между тем. — Переоденься в праздничный наряд.

— Извини, Тревор, но от него веет таким же «праздничным» настроением, в каком нахожусь я.

Он пришел в отчаяние.

— Ради бога! Сегодняшний вечер — шанс встретиться и переговорить с нашими партнерами, наладить связи. Улыбайся, глядя им в глаза, держись ближе в танцах. У тебя прекрасная внешность.

Природа действительно наделила Дженнифер яркой красотой, позволяющей играть предлагаемую братом роль. На ее овальном лице выделялись большие темные глаза, а губы были так сексуально очерчены, что выглядели обольстительно помимо ее воли. Но природа предусмотрела не все. В молодой женщине напрочь отсутствовали безудержная энергия и дух соперничества, которые могли бы побудить ее использовать свою сексуальность в том плане, о котором говорил Тревор. Но ему, похоже, это было невдомек.

— У тебя масса достоинств, — продолжал он. — Покажи их.

— Почему бы тебе не выставить напоказ «свои», если считаешь подобное столь важным? — спросила она раздраженно.

— Потому что «мои» не смотрятся так хорошо в облегающем атласном платье. Моя стихия — зал заседаний правления, а не танцевальный зал.

— Я, должно быть, сошла с ума, дав уговорить себя идти без Дэвида. А нанять сопровождающего, даже в агентстве с приличной репутацией … Представить только! Платить человеку, чтобы он сопровождал меня!

— Я же сказал: все не так, как ты представляешь, — возмущенно бросил он. — Джек — надежный клиент, а его внук — актер. Явно неудачник, поэтому временами подрабатывает тем, что сопровождает дам. Ты ведь сказала в агентстве, что нужен непременно Майк Харкер?

— Я просила, чтобы это был Майк Харкер, и никто другой. Из осторожности ни словом не обмолвилась, что знаю его деда. Он же понимает, что это обычный заказ, поэтому его гордость не должна быть ущемлена.

— Хорошо. Он, очевидно, болезненно воспринимает покровительство. Но как ты объяснила свою просьбу прислать именно его?

— Я сказала, что наслышана о его прекрасной внешности, а это как раз то, что мне нужно.

— Замечательно. И ты в полной безопасности. Джек уверил меня, что Харкер умеет держать руки при себе. Боже мой! Что это?

Дженнифер проследила за его пальцем.

— Это кошка. — Сестра Тревора приготовилась к защите.

— Еще одна из твоих бездомных бродяжек, я полагаю?

— Я нашла Лапку за дверью у черного входа, если тебя интересует данный факт.

— Лапка? Ты назвала ее Лапкой?

— Это кошечка, а не кот, и я сначала заметила ее лапки. Они белые, а все остальное черное.

— Интересно, как бродяжки на четырех лапах находят сюда дорогу? — мрачно заметил Тревор. — Я полагаю, молва пронеслась по всему беспризорному сообществу: «Загляните к Дженнифер Нортон. Она отзывчивая душа».

— Уж лучше быть отзывчивой, чем безразличной, — парировала Дженнифер.

— Если только ты не приносишь животных в офис, как было с твоим последним приобретением. Мы как раз собирались принять Билла Мерсера на работу на очень выгодных условиях, а эта чертова змея выползла из твоего стола и чуть не довела его до паралича.

— То был обыкновенный уж, очень милый и совершенно безобидный.

— А потом была змея … Слушай, давай не будем о ерунде. Как бы то ни было, это не дело.

— Что ж, я ведь никогда не была деловой. Во всяком случае, такой, как ты и какой хочет видеть меня Барни. Мне не стоило входить в «Нортонс», ты сам знаешь. Все эти маневры не для меня. Порой мне приходит в голову, что нужно все бросить, пока нет тридцати, и заняться чем-нибудь другим.

— Ты не можешь поступить так с Барни, — ужаснулся Тревор. — После всего, что он сделал для нас! Согласен, ты чувствуешь себя не совсем в своей тарелке, но ты же всегда была его любимицей, и если все бросишь, он этого не выдержит.

— Знаю, — вздохнула она. — Я не могу обидеть Барни, и это связывает меня по рукам и ногам.

— Тебе бы чаще думать головой, — продолжал меж тем Тревор. — Не принимай скоропалительных решений. Ты слишком импульсивна!

В его словах была правда. Дженнифер отличалась отзывчивостью и непосредственностью, и данные качества часто вступали в противоречие с интересами ее работы. Она была умна и досконально изучила свое дело, но ей всегда было интересней общаться с людьми и животными. Она не стала объяснять это Тревору. Лишь сказала:

— Но сегодня ты не удосужился продумать все как следует. Вся твоя затея — безумие.

— Вздор! Послушай, мне пора идти. Не унывай!

Он чмокнул ее в щеку и ушел.

Оставшись одна, Дженнифер вздохнула. В детстве они с Тревором были ближе, но это было в прошлом. Она не могла переспорить его, хотя и пыталась. По правде говоря, все больше чувствовала, что ее жизнью распоряжались какие-то неподвластные ей силы, и никогда вышеназванное ощущение не было столь сильным, как сегодня.

Тревор напомнил, что Барни много сделал для них, и он действительно взял их к себе после смерти матери, когда ей было двенадцать, а Тревору шестнадцать. Никто не знал, где их отец, ибо он бросил семью за два года до этого. Был развод, и он отправился за границу с новой возлюбленной. Остался только дедушка.

Барни любил их, но в его представлении заботиться о детях значило сделать их частью своей беспокойной кочевой жизни. В этом было много интересного и занимательного, но ничего, что могло бы хоть немного ослабить у Дженнифер чувство сиротства.