— А не поздно Татьяне Васильевне рожать? Насколько я помню, ей в будущем году тридцать шесть стукнет. К тому же, откуда Екатерина может знать о беременности мамы?
— Ой, да мало ли, как девушка, проживающая под одной крышей с родителями, могла узнать о беременности мамы? — вмешалась в наш разговор Лариса. — Вы же не знаете, какие отношения у матери с дочерью. Может они делятся подробностями личной жизни, как самые близкие подруги, что в любое время редкость и вызывает только уважение. К тому же, девушка ни слова о своей маме не сказала. А насчёт позднего ребёнка…Надежде Осиповне Пушкиной сорок один год был, когда она Платона родила. И что?
В принципе, аргументы тульпы привели весомые, и я продолжил беседу с Екатериной:
— Я из своего имения привёз одну из книг, доставшихся мне от прадеда. В ней имеются схемы разных перлов, в том числе и тех, что влияют на здоровье. Если пожелаете, я могу к вам завтра с ней прилететь и научить формировать некоторые артефакты.
— Я всегда вам рада и готова принять от вас любую помощь, — покраснела пуще обычного девушка. — Так что буду очень признательна, если вы завтра появитесь у нас. Кстати, я знаю, где в Вязёмах имеется парочка колодцев с эссенцией Жизни. Да и в Рождествено они имеются. А теперь, давайте поторопимся, и вернёмся в особняк — негоже при гостях так долго отсутствовать.
Не скажу, что я очень хотел присоединяться к гостям Голицыных, но и лишних разговоров не желал. Поэтому подставил девушке локоть, за который она взялась и через несколько минут мы были в княжеском особняке.
Что нужно трёхлетнему пацану, чтобы он был счастлив? Любящие родители, вкусняшки да игрушек побольше. Причём, ещё не понятно, чему из всего перечисленного он будет более рад.
По понятным причинам, родителей Володе Голицыну я заменять не собирался. За вкусностями тоже не ко мне вопрос. А вот игрушек я ребёнку привёз целый сундучок, который в Велье был спешно сделан по моей просьбе.
По сути, сундук, в который было уложено пара сотен пластмассовых солдатиков, представлял собой фанерный ларец, обшитый тёмно-синим бархатом, с тремя выдвижными ящичками. В первых двух находились красные и зелёные пластиковые солдатики, олицетворяющие разные армии. Думаю, нет нужды пояснять, что красный цвет олицетворял войска Российской империи.
Вся фишка была в третьем ящике. В нём находилось по десятку офицеров и одному знаменосцу противоборствующих армий.
— А почему у вас основные войска из материала, который вы называете пластмассой, а командиры и знаменосцы из олова? — задался вопросом генерал после праздничного обеда, когда его сын, махнув рукой на все остальные подарки, принялся расставлять на полу гостиной свои армии по одному ему известному алгоритму.
— А вы возьмите одного из металлических солдатиков и заметьте, что он значительно легче, если был бы из олова, — улыбнулся я в ответ.
— Володенька! Сынок! Можно посмотреть любого из твоих офицеров? — Спросил князь, после чего малец подхватил с пола солдатика и подбежал к отцу. Тот ловко усадил ребёнка себе на колено, взвесил на ладони игрушку сына и уставился на меня, в ожидании объяснений.
— К сожалению, жизнь простого солдата порой мало ценится. Что и отражено в материале, из которого сделана основная часть игрушек, — пояснил я. — В моём имении делается относительно дешёвый пластик, массово используемый при производстве многих полезных вещей. Если развить мысль, то офицеры и знаменосец на поле боя самые ценные фигуры. Без командиров не будет порядка и нужных манёвров, а при потере знамени, как вы знаете, подразделение подлежит расформированию. Поэтому эти фигурки сделаны из металла. Но только не из олова, как вы предположили, а из алюминия.
— Так он ведь дороже золота. Насколько я помню, этак в четыре раза, — чуть не присвистнул генерал, но вовремя остановился, и уже более пристально начал рассматривать солдатика на своей ладони. — Не жалко было из столь дорогостоящего металла делать детскую игрушку?
— Нисколько. Просто хотелось, чтобы у вашего сына были игрушки, которых пока ещё нет ни у кого, — развёл я руками. — Кстати, попросите внести ещё один подарок, приготовленный для Володи.
Дмитрий Владимирович кивнул дворецкому, стоящему у дверей, и через пару минут в гостиную внесли детский трёхколёсный велосипед.
Какие деревянные лошадки, игрушечные сабли, барабаны и прочие подарки, если есть такое чудо, как велосипед?
Аккуратно выгнутая и окрашенная в золотистый цвет рама. Красные пластиковые ручки руля и педали. Пластмассовое сиденье, обитое белым войлоком. Для лучшего сцепления рифлёный черный пластик, вместо покрышек на колёсах. Вроде ничего сложного, а смотрится богато.
К моему удивлению, ребёнок быстро разобрался с управлением и начал нарезать круги по паркету гостиной. Что интересно, уже стоящее на полу многочисленное игрушечное войско Володя старательно объезжал и не задел ни одного солдатика.
— Александр Сергеевич, я по долгу службы в ближайшие дни буду вынужден отправиться в Ярославль, — краем глаза смотрел генерал как его сын носится по гостиной на новой игрушке. — В стране очередной призыв начинается, и мне, как командующему корпусом, первое время полагается быть при штабе. Как у вас дело обстоит с летающим над землёй судном? Нельзя ли, чтобы ваши люди на нём появились в Ярославле, где и находится мой штаб?
В принципе, мотив генерала мне вполне понятен. Одно дело искать протекцию и рассказывать о транспорте и его возможностях, которые ещё и самому не известны. Совсем другой коленкор, если показать машину в действии.
— Августин Августинович Бетанкур создал сеть ретрансляторов от столицы до самого Нижнего Новгорода, — начал я размышлять вслух, представляя в голове карту страны. — От Москвы до Ярославля двести пятьдесят вёрст и напрямую перлы не достанут. Но ретранслятор имеется во Владимире, а это менее ста восьмидесяти вёрст, и я смогу с вами связаться. Давайте поступим следующим образом — когда транспорт будет готов, мы с вами пообщаемся через артефакты, и вы скажете, куда и когда лучше всего прибыть.
Всё-таки перлы связи великое дело. Мне по праву есть чем гордиться, но и вклад Бетанкура в популяризацию этого вида коммуникации отрицать глупо. Нужно при случае ещё ему каких-нибудь идей подкинуть. В этом году он стал директором Главного управления путей сообщения — неплохо бы встретиться с инженером. Глядишь, он мне что-то умное подскажет, а я его людей научу формировать нужные по работе перлы. Что интересно, видя, насколько Бетанкур радеет за Россию, нисколько не жалко своего времени, чтобы хоть чем-то помочь ему.
В Новгород, к моим компаньонам — купцам Пятову и Рукавишникову, я полетел сразу же, как позволили дела и погода. Они оба уже писали мне, что строительство станкостроительного завода близится к завершению и оба волновались, смогу ли я в срок обеспечить их нужным количеством перлов.
Да, кроме паровых машин на нашем заводе будет использоваться магия.
Сейчас речь идёт о запуске первой очереди завода — двух цехов, где будут изготавливать токарные станки малого и среднего размера. Оба цеха снабжёны двумя паровыми машинами мощностью в пятьдесят лошадиных сил каждая. Маловато, конечно же, вот и придётся добивать этот недостаток энергией перлов.
С аурумом у меня беда. Его не хватает. Пришлось дать в Москве объявление в газету. На удивление, скупить удалось не так много, и то лишь за приличные деньги.
Вот что за люди такие! Перлами никто в семье не пользуется, так как они достались кому по случаю, а кому по наследству от столь далёкой родни, что привязка на кровь уже не работает, но нет же — денег хотят, как за новые, сделанные для них на заказ.
— Ну наконец-то! — воскликнул Пятов, встречая меня на крыльце особняка хлебом-солью. — Мы уж думали, вы до ледостава не успеете!