Сэнди уже вскочила с места.
Джефф сказал:
— Это звонил Френк. Только что пришла телеграмма. Машина Джона Бурка попала в аварию по дороге в аэропорт Кеннеди.
Он не смог продолжать. Сэнди пробормотала:
— О Боже мой! — И понурилась.
Глава 33
За окнами гостиницы уже стемнело, но ни Сэнди, ни Джефф не произнесли ни слова. В комнате горела одинокая лампа, пустая винная бутылка плавала в ведерке с растаявшим льдом. Джефф сидел в кресле у камина, на столе куча окурков переполняла маленькую пепельницу. Сэнди сидела на диване, прикрыв рот ладонью и бездумно уставившись перед собой.
Тяжелое молчание было непосредственной и длительной реакцией на удар молота по их головам, каким явился для них звонок Френка Ди Майо. В какой-то момент Джефф чуть было не запустил винной бутылкой в окно, но давняя привычка сдерживать чувства остановила его: это привлекло бы внимание. Сэнди не смогла вызвать в себе даже взрыв ярости. Она впала в прострацию. Она, именно она послала этого человека на смерть, он мог бы жить, если бы не поговорил с ними, если бы не пообещал им помочь. Отныне так и будет, снова и снова. Рубен и Аарон будут приказывать Дайсону убирать всех, к кому обратятся Джефф и Сэнди. Скоро никто не захочет с ними встречаться, никто не захочет говорить.
Ей было не легче от того, что Лорейн Хейг и Эдра Барак осознавали опасность, которой подвергались. А Джон Бурк? Да, возможно. В конце концов это могло быть просто благородной формой самоубийства. Именно эта мысль наконец подсказала Сэнди нужные слова. Она сказала почти беззвучно:
— Он оставил для нас информацию. Сказал, что она в компьютере. Мы должны ее получить.
Джефф сидел в тени, его лицо казалось страшным в отблесках городских огней.
— Да. Слава Богу, он назвал нам коды, прежде чем мы ушли. Френк сможет с этим разобраться, если ему удастся добраться до терминалов Юго-Западной компании.
— Я уверена, что Джон никому не доверял коды.
Джефф кивнул:
— И какого черта мы теперь будем делать?
— Мы будем делать то, о чем я только что сказала. Мы воспользуемся информацией Джона Бурка. Мы разоблачим его убийц с помощью его собственных свидетельств. Черт меня побери, если я остановлюсь! Черт меня побери, если я сдамся…
— Тихо! — Джефф встал, он выглядел безумно усталым. Он навис над ней, мрачный, с запавшими глазами. — Я устал от пустозвонства и бравады. Я действительно устал. Я знаю, что десять минут назад я был готов взяться за что угодно, но мне надоело все время плюхаться в лужу задницей. Дон Кихот как-то посмотрел на себя в зеркало и увидел в нем старого олуха. Таким образом он избавился от иллюзий.
Она поморгала, пытаясь прогнать сильную головную боль.
— Именно это ты и хочешь сейчас сделать, Джефф?
— А разве речь идет о том, что ты хочешь сделать? Подумай, Сэнди. Враг непобедим. Нас обставили. Сколько еще жертв мы столкнем в пропасть, прежде чем остановиться? Кто нам дал право жертвовать человеческими жизнями ради личной мести?
— Это больше, чем личная месть, — хрипло сказала она.
— Да, черт возьми. — Его слова падали тяжело, как камни. — Сэнди, что для тебя имеет значение?
— Ты имеешь значение, — прошептала она.
— А ты — для меня, — сказал он. — Мне вовсе не обязательно отказываться от предвыборной кампании. Мне только нужно чуть-чуть притормозить, легонько, незаметно — и проиграть. Это была благородная попытка. Я не собираюсь опять стать пьяницей. Не собираюсь возвращаться в свой дом на берегу. Я допишу книгу. Я разошлю повсюду свои анкеты, найду работу. Это будет нетрудно. У меня есть друзья. И когда Барак зажжет пламя войны в Персидском заливе, а Хейги объявят, что владеют концессией на все нефтяные месторождения в нашем дерьмовом мире, мы будем стоять в очереди за газом наравне со всеми. Пусть они возьмут, что хотят, Сэнди!
Она теперь не таясь плакала, вздрагивая от прорвавшихся наружу рыданий.
— Подарить им жизнь Гейба? И жизнь твоего брата? И Лорейн, и Люка, и Джона, и всех остальных… подарить им?
— А почему бы нет, черт возьми? — прорычал он. — Кто посвящал нас в рыцари Святого Грааля? Почему мы должны умереть за это дело теперь, когда только нашли друг друга?
Сэнди ничего не сказала, она сидела, опустив глаза и медленно дышала. Джефф продолжал стегать ее словами, словно бичом.
— В нашей жизни больше нет пустоты, Сэнди. Раньше нас поддерживали только горе и ярость, но теперь мне нужна ты. Жизнь показалась мне никчемной, когда ты улетела на ранчо Хейгов. Я все время думал, что тебя там убьют, и у меня сердце разрывалось от боли. Мы много значим друг для друга. Черт побери, мы уже довольно причинили всем боли и несчастий. Ты подставила Лорейн, подставила Эдру, мы оба подставили Джона Бурка — давай, вперед, крестоносцы! Вперед, по трупам! Потом трубите об этом по телевидению, боритесь за власть! Господи, Сэнди, Джона Бурка разнесло в мелкие кровавые клочья на скоростной дороге! Полиция соскребает то, что от него осталось, с асфальта. Ради чего? Довольно, детка! Пусть все будет, как есть!
Сломленный, Джефф плакал. Сэнди встала и обхватила его руками, они прижались друг к другу, как люди, спасшиеся после кораблекрушения. За окнами бушевало море неоновых огней. Они обнялись и плакали, чтобы излить свое страдание и чувство вины. Потом он тихо сказал:
— Поплакали и ладно. Я знаю, что мы не остановимся, но я должен был все это высказать.
— Я знаю, — прошептала она. — И мы не можем остановиться как раз по тем причинам, которые ты только что назвал.
Он кивнул, и они продолжали обнимать друг друга, и их объятия становились все более страстными. И вдруг, уже изнемогая от желания, Сэнди почувствовала, что в общей картине появился недостающий фрагмент. Она подняла глаза и, борясь с головной болью, спросила:
— Что должен был Ден Арлен сделать с последним сообщением Люка Эвери?
Джефф быстро взглянул на нее:
— Что?
— Послушай. Я должна была передать записку Дену. Почему?
— Не знаю, — сказал Джефф. — А ты не показывала ему?
— Нет. Сначала я оставила ее у себя, потому что пыталась сама понять ее смысл. Потом я хотела, чтобы мы попытались вместе.
— Но у нас ничего не вышло. Она была адресована Арлену.
— Потому что он мог понять ее. Но ты же знаешь, Джефф, что на него оказывают давление. Я не собираюсь показывать ему записку, если его подкупили или запугали Хейги.
Джефф кивнул:
— Разумеется. Поэтому информация до сих пор где-то зарыта, и мы не можем ее откопать.
— Где зарыта, Джефф?
— Мы этого не знаем.
— Где бы Люк Эвери мог спрятать свои записи? В земле? Где-то у ручья? Или он зашил их в матрац?
— Черт возьми, к чему ты ведешь?
Она освободилась из его объятий, и в ее глазах появилось опасное сияние.
— Он был журналистом, работал в средствах массовой информации. Телевидение. Современные технологии. Он был передовым человеком, как Джон Бурк. Как Джефф Коннери, который нанял Френка Ди Майо, чтобы вести свою предвыборную кампанию.
— Что ты болтаешь?
— Это все время было на поверхности, Джефф. В одной комнате с нами. Это связано со всем, что мы делаем. Где большой начальник прячет свои тайны? Где организатор предвыборной кампании хранит списки избирателей?
Глаза Джеффа сузились.
— Ты имеешь в виду компьютер?
— Почему мы не додумались до этого раньше, Джефф? Если Джон Бурк держал свои данные в памяти компьютера, почему Люк Эвери не мог сделать того же? Код был известен только ему. Ни Рубен Хейг, ни Аарон Хейг, ни даже Кермит Дайсон не могли бы выбить эти данные из машины. Нельзя пытать компьютер, Джефф. Его не засунешь в какой-нибудь сумасшедший тайник и не взорвешь. Ты должен просто ввести в него код.