Как многие обладающие хорошим здоровьем люди, Мухартов испытывал отвращение, смешанное со страхом, ко всему больничному. Очень мнительный, он, как только попадал в какое-либо учреждение, имеющее отношение к медицине, начинал ощущать признаки всех тех болезней, названия которых он успевал прочесть на развешанных по стенам плакатах.
Здесь, в Институте профзаболеваний и профгигиены, Мухартова сначала успокаивало слово «гигиена», как имеющее отношение не только к больным, но также и к людям совершенно здоровым.
Чтобы отвлечь себя от обычного сосания под ложечкой, какое он всегда ощущал перед тем, как показаться врачу, Илья Федорович говорил очень много. Поболтав с Весниным, он тут же опять вскочил, потом подсел к Лошакову.
Петр Иванович стал рассказывать Мухартову о своих успехах. Он уверял, что и прежде делал очень толковые предложения, но ему не везло. А теперь он изобрел стеклодувную трубку с механическим дутьем. Такая трубка облегчает труд стеклодува. Студенецкий перевел Лошакова в экспериментальную мастерскую для руководства выпуском партии этих новых трубок.
— Константин Иванович теперь меня у себя в кабинете принимает в любое время. Инженеры ждут, а мы беседуем, — рассказывал Лошаков. — До революции это, конечно, тово…
Развивая мысль о том, что в прежнее время ему бы не добиться признания у дирекции завода, Лошаков перешел к воспоминаниям из времен свержения самодержавия.
В конце коридора показался старший ординатор клиники в белом халате и в белой полотняной шапочке. Илья Федорович, который в былые годы получил За храбрость солдатский георгиевский крест, увидев врача, струсил, даже пот у него выступил на лбу.
В коридоре стало так тихо, что Веснин мог слышать каждое слово, произносимое врачом, который поучал молоденькую, очень испуганную особу, тоже в белом халате и кокетливо сдвинутой на затылок белой шапочке.
— Лечить нужно не болезнь, не ее отдельные симптомы, а больного, — внушительно говорил старший ординатор.
Мухартов наставил ладонь щитком к уху и, склонив голову, стал внимательно слушать.
— Нужно признать, что в разбираемом случае, — говорил врач, — отчасти виновата наша фармакопея, которая допустила ряд ошибок в дозировке некоторых препаратов, и особенно сильнодействующих. Так, например, для человека смертельной дозой морфина принято считать одну десятую грамма. Однако известны случаи смерти от сотых долей, несмотря на отсутствие идиосинкразии…
Мухартов обернулся к Веснину:
— Расчету нет болеть, а? Как вы полагаете?
— Да-да, — все так же испуганно глядя на старшего ординатора, поддакивала его собеседница. — Нас учили, что следует различать дозы: терапевтические, дающие лечебный эффект, токсические, могущие вызвать отравление больного, и летальные, способные умертвить человека.
— А у нас сегодня в клубе вечер, — вздохнул Илья Федорович. — Значки давать будут тем, кто больше десяти лет на заводе работает. Я с 1917 года на заводе… Не имею ни одного взыскания. Расчета нет в такой день бюллетенить — больным числиться.
И Мухартов исчез, даже не дослушав разговора о применении ядов, которые, по словам старшего ординатора, при умелом пользовании ими способны были приносить удивительное облегчение и полное выздоровление.
Ни Веснин, ни Мухартов не могли предполагать, что им еще придется встретиться в этом здании несколько лет спустя. Эта встреча произошла в 1942 году, когда на стенах приемной висели плакаты, показывающие, как гасить зажигательные бомбы, а под полкой с гигантским глазом стояла бочка с песком, щипцы с длинными рукоятками, совок — орудия борьбы с «немецкими зажигалками».
Жена Ильи Федоровича Мухартова, Анна Кузьминична, после гибели на фронте их младшего сына Пети работала в этом госпитале санитаркой. Здесь после осколочного ранения лежал некоторое время главный конструктор Особого конструкторского бюро № 217 доктор технических наук Веснин.
Но все это случилось много позже. А сейчас, после того как Илья Федорович убежал из приемной Института профзаболеваний, Лошаков пересел на его стул и продолжал рассказывать Веснину о своей жене:
— Я ей советовал, когда она в Нарпите на кухне работала: изобретай, совершенствуй. Я ей даже сам изобрел доску для механической разделки котлет. Фарш кладут на стол, а затем прижимают доской с отверстиями… Но, конечно, чертежа не было.