— Не знаю, не знаю, что дешевле, что дороже. Здесь есть директор. Что касается меня, то я обязан подчиняться. — Константин Иванович чуть было не сказал: власти надо подчиняться, но спохватился вовремя и за молчал.
Однако Жуков уловил в тоне Студенецкого нечто, показавшееся ему похожим на то, что он называл «бюрократической отпиской», «чиновничьим отношением к делу». Поэтому он нашел уместным пошутить относительно власти, ему данной.
— Если бы моя власть действительно была велика, — сказал Жуков, — то я на год вперед вообще отменил бы все заседания и совещания.
Затем директор подчеркнул, что вопрос о генерировании сантиметровых волн интересует его как техника, как электровакуумщика, и что ему хотелось бы послушать, что скажут авторитетные специалисты.
— Следовательно, решение принято, — сказал Студенецкий. — Остается лишь составить список лиц, которые будут приглашены принять участие в совещании.
— Кого же вы предлагаете? — спросил Жуков.
— Считаю необходимым пригласить из Бюро новизны Комитета по изобретательству профессора Вонского.
— Как, этого Мафусаила со слуховой трубкой? Этого камнеточца! — Дымов чиркнул спичкой и снова закурил.
— Вонский много лет состоит экспертом электротехнической секции Комитета по изобретательству, — погладив бороду, изрек Константин Иванович.
— Да, он туда врос прочно, как настоящий камне-точец, — повторил Дымов. — Эти моллюски пробуравливают тонкий ход в глубь камня, а потом на конце этого хода образуют для себя камеру. По мере роста моллюска камера расширяется, а входное отверстие остается все таким же малым. Так он и сидит, замурованный в скале. Я бы уж если приглашал со стороны, то, конечно, в первую очередь пригласил бы академика Мочалова.
— Когда на совещании соберутся три академика, то непременно будет высказано пять совершенно различных непримиримых мнений. Работоспособность любой комиссии обратно пропорциональна числу ее членов, — не унимался Студенецкий. — Если Вонский для вас недостаточно авторитетен, то можно пригласить также и доктора технических наук Мстислава Львовича Рокотова. Это квалифицированный электровакуумщик.
— Этот свирепый павиан?
— Аркадий Васильевич, вы что, «Жизнь животных» Брема изучаете? Или, возможно, готовите к изданию личные исследования из области зоологии? — пошутил Артюхов.
— Итак, — сказал Жуков, — приглашаем Мочалова, Вонского, Рокотова. Несомненно, Константин Иванович прав в том отношении, что мы будем заниматься не академическим разбором идей Веснина, а генератором сантиметровых волн. Обсуждение должно пройти отнюдь не в атмосфере благодушия, какое бывает в семье, когда там вдруг появляется чудо-ребенок. Дело не шуточное. Надо уяснить, какие тут перспективы для лаборатории, а быть может, и для производства. Я знаю, что и Вонский и Рокотов очень придирчивы и любят цепляться к мелочам, особенно Вонский… И, признаться, я бы хотел предоставить им полную возможность атаковать Веснина. — Жуков встал, одернул гимнастерку и снова сел. — Пусть он отбивается, пусть побарахтается.
Артюхов улыбнулся, засмеялся и сам Жуков. Дымов уже готовился сломать еще одну папиросу.
— Я… — снова начал Жуков, на этот раз обращаясь непосредственно к Дымову, — я с детства на руководящей работе. Коров пас. Но в те отдаленные времена я, помимо основной работы, взял на себя еще одно общественно полезное дело и вел его в порядке добровольного шефства. Свободное время я посвящал обучению щенков искусству плавания. Знаете, Аркадий Васильевич, как это делается? Берут зверя за шиворот и с размаху бросают в воду. И, представьте, собачата начинают перебирать лапами. А потом уж в жаркий день сами так и рвутся к воде. Конечно, есть разные педагогические системы, и, говорят, в одной кавалерийской школе до тех пор не сажают на лошадь, пока человек не выучится ездить верхом.