Муравейский обернулся к полке, на которую Веснин клал все экспериментальные образцы магнетронов. Но эта полка бессмертия была уже вся сплошь заставлена.
— Да, мы вовремя сделали этот работоспособный магнетрон, — сказал Михаил Григорьевич. — Неудачные модели больше класть некуда.
И Муравейский положил то, что осталось от работоспособного магнетрона, на письменный стол.
— Не унывайте, Володя! Где пьют, там и льют.
— Необязательно напиваться вдребезги! — буркнул себе под нос Костя Мухартов, который уже возился с вакуумной установкой, пытаясь выяснить, какой потребуется тут ремонт.
Ванечка Чикарьков не позволил себе сделать замечания вслух, поскольку Муравейский был его непосредственным начальником. Но он счел возможным смерить своими глазами-буравчиками начальника бригады от его модных туфель до пробора и от пробора до туфель. Молча совершив этот двойной промер, Чикарьков стал вместе с Костей разбирать вакуумную установку.
Михаил Григорьевич пожал Веснину руку и сообщил ему, что он вызван в заводоуправление, а потому должен сию минуту, как он выразился, кратковременно смыться.
Сотрудники бригады промышленной электроники занялись своими делами. К столу Веснина подошла практикантка Валя. Веснин увидел золотистые отблески янтарей на ее нежной шее. Девушка посмотрела на обгоревший остов магнетрона.
— Не огорчайтесь, Валя, — сказал Веснин. — Все будет хорошо.
— Это же самое я хотела вам сказать, — молвила Валя.
— Спасибо, Валя, большое спасибо!
— Когда вдруг вспыхнуло свечение в магнетроне, мне пришли в голову юношеские стихи Пушкина. Это, верно, оттого, что мы все лето так много говорили о поэзии…
— Какие стихи, скажите? Прошу вас в смысле «умоляю», как в данном случае выразился бы мой непосредственный начальник товарищ Муравейский, — неожиданно для себя изрек Веснин и покраснел до кончиков ушей.
начала Валя дрожащим, жалобным голосом, —
Костя Мухартов обожал обеих практиканток и был счастлив, когда видел которую-нибудь из них. Ваня Чикарьков с первого взгляда отдал предпочтение Наташе и оставался верен этому своему выбору.
— Плохи дела, Владимир Сергеевич, — заявил Ванечка, становясь между Валей и Весниным. — Когда магнетрон треснул, в схему ворвался холодный воздух. Парортутный насос не выдержал, и трансформатор на кала тоже пробился. Мы это дело уже проверили.
Веснин смотрел, как Валя шла между колоннами лабораторного зала к выходу, как за ней закрылась дверь.
— Насос для схемы, — продолжал докладывать Чикарьков, — нам, возможно, Константин Ильич новый достанет.
— Муха службу сослужила, — тряхнул чубом Костя. — Теперь я на заводе вакуумщик известный: достану новый насос.
Письмо из Комподиза
Веснин сидел у своего стола, подперев кулаком щеку, и смотрел на осколки прибора, который всего несколько минут назад мог генерировать сантиметровые волны. Теперь это были мертвые куски обгоревшего металла. Но молодой инженер не чувствовал себя ни сраженным, ни обескураженным.
«Магнетрон погиб, но магнетрон создан. Магнетрон создан, и принципы его работы ясны. Нечего сожалеть о том, чего не вернешь. Надо сделать новый прибор, более мощный, более коротковолновый, чем тот, который сгорел».
Это означало, что снова придется надеть хомут, снова работать сверхпланово и сверхурочно.
«Но делу ничем не поможешь, кроме работы», — решил Веснин.
Он взял блокнот с намерением нарисовать эскиз нового магнетрона. Но вместо вариантов генератора сантиметровых волн карандаш выводил множество маленьких эллипсов, которые, подобно продолговатым бусинам, низались друг за дружкой, сплетаясь в узор, похожий на ожерелье из много раз повторенной буквы «В». Молодой инженер закрыл блокнот, взглянул на полку с гнездами, в которых лежали неудачные модели, и усмехнулся.