— Миша, но ведь вы сами понимаете, что магнетрон — дело нужное. Бросать эту работу нельзя. Мы заинтересованы не в том, чтобы непременно отстоять за собой первенство, а в том, чтобы создать наилучший вариант прибора из всех возможных.
Веснин поставил локти на стол и подпер голову кулаками. Казалось, что он не Муравейскому отвечает, а убеждает самого себя. Он говорил, не глядя на собеседника и не обращая внимания на то, слушает его Муравейский или нет.
— Возможно, что, кроме заявки Ронина, есть еще в Советском Союзе аналогичные предложения. Но тем не менее, Миша, мы должны продолжать работу.
— Володя, я не девушка, не уговаривайте меня.
— И я, конечно, прав, — продолжал Веснин. — Ведь, по положению об изобретательстве, вознаграждение полагается не только тому, кто предложил новую идею, но и тем, кто помог ее осуществить, кто внедрил это предложение в практику. Государство поощряет труд коллективный. И это, конечно, правильно. Одна головешка и в печи не горит, а две и в поле дымятся.
— Хотите идти к Ронину?.. Идите. Если окажется, что это действительно тот Ронин, передайте ему привет от бывшего старосты группы ЭА-30 и скажите, что волны, о которых он пел нам, мы усвоили.
— Миша, что вы делаете? Ведь нас просили переписку не читать!
— Что значит «просили»? Раз мы уже сюда дорвались, то было бы идиотством не прочесть. Вот передо мной письмо профессора Беневоленского из Московской лаборатории электромагнитных колебаний. Туда был послан третий экземпляр заявки Ронина для отзыва на полезность. Зажмурьтесь и отвернитесь, а я прочту вам вслух. Чрезвычайно интересный документ, честное слово.
Но Веснин, отстранив Муравейского, уже сам читал это письмо.
Совершенно невозможно осуществить прибор, предлагаемый Рониным, — писал профессор Беневоленский. — Предложенная конструкция нарушает все принципы электровакуумной техники. Невозможно поместить активный катод с высокой эмиссией в магнетроне. Невыгодно и бессмысленно разбивать колебательный контур на отдельные, независимые камеры. Замена одного резонатора многими — это есть регрессивный шаг. По этому принципу абсолютно невозможно создать действующий прибор…
— Володя, мы поступили бестактно не потому, что прочли письмо, а потому, что создали работающий многорезонаторный прибор. Мы нанесли профессору Беневоленскому оскорбление действием.
Веснин, который так горячо спорил с Муравейским о высоких принципах советского изобретателя, ни разу не остановил его, когда тот, говоря о магнетроне, упорно называл этот прибор «нашим».
Инженеры не заметили, когда к ним подошла сотрудница архива Комподиза.
— Я вас просила не читать переписку! — возмутилась она.
— Благодарю вас! Простите… — сверкнув глазами и затем низко склонив голову, произнес своим проникновенным баритоном Муравейский.
Сотрудница улыбнулась, взяла папку с заявкой Ронина и подписала обоим посетителям пропуск на выход. Инженеры вышли на Невский проспект.
— Видите ли, Владимир Сергеевич… — начал Муравейский. — Вероятно, вы в отношении магнетрона больше правы, чем я. Но чтобы довести эту адову работу до конца, надо надеть на себя шоры и не смотреть по сторонам. А я не могу, не могу… Нужна какая-то эмоциональная тупость… простите меня, Володя… но действительно тут требуется известного рода ограниченность, чтобы всецело отдаться работе в надежде лишь на то, что когда она будет кончена, то к вашему пирогу присоседятся пайщики с большими ножами и хорошим аппетитом и каждый будет вопить: мое, мое!
Веснин почти не слушал Муравейского. Ему было грустно оттого, что теперь он остается один, и он думал, что, быть может, в Ронине он найдет себе товарища по работе. Но если бы он и вслушивался в слова Муравейского и вдумывался в их смысл, то все равно он не догадался бы причислить начальника бригады промышленной электроники к тем пайщикам в дележе пирога, о которых тот говорил с таким ожесточением.
Михаил Григорьевич вдруг хлопнул Веснина по плечу и воскликнул:
— Вольдемар, еще не поздно! Я могу вас спасти. Если вы решили все отдать Ронину, то с какой стати класть вам свою голову на плаху на этом совещании, которое созывает Артюхов? Хотите, я ушлю вас в срочную командировку? Тогда совещание отложат на неопределенное время…
— Не искушай меня без нужды… — пропел в ответ Веснин.
— А у вас хорошая память! — засмеялся Муравейский. — Но если будет нужда, то стоит вам только захотеть…