— Я решил пригласить к нам в лабораторию инженера Ронина Арнольда Исидоровича, — сказал Веснин.
— От души советую. Заманите его на завод, как агенты кайзера Вильгельма заманили Рудольфа Дизеля на пароход. Двигатель Дизеля не имел успеха в Германии; изобретатель решил продать свое детище злейшему врагу своей родины — Англии. И вот, когда Дизель ехал из Гамбурга в Лондон, немцы темной ночью выбросили изобретателя за борт. Ваш Ронин все время бесплатно снабжает своими идеями этого гнусного Рокотова. Вот вы и заманите Арнольда Исидоровича сюда, а отсюда на катер «Ретивый», который возит экскурсии в Петергоф, а там… всплеск волны…
— С вами невозможно говорить серьезно!
— Это мое качество, Володя, до сих пор всегда счастливо выручало меня, как только мне грозила опасность жениться. Но в данном случае я говорю с вами со всей серьезностью. Ронин — типичный неудачник, а с неудачниками лучше не связываться. Вечным неудачником может быть только недотепа. Человек нормальный, потерпев неудачу, задает себе вопрос: какую глупость я совершил? Возьму пример из личной практики. Пока я вел в «Гастрономе № 1» дело с Сельдерихиным…
— Я не могу без омерзения слушать об этих ваших «Гастрономах»! Неужели вам не обидно тратить время на такие предприятия?
— Кто вас так прелестно воспитал, Вольдемар; papà или mamàn?
— Да, отец внушил мне, что поверхностный практицизм влечет за собой потерю времени.
— Ваш отец родился в прошлом веке, когда было очень модно делать вид, что презираешь полезную практическую деятельность. Но вам-то уже никак нельзя забывать, что вы вскормлены и вспоены на средства, заработанные частной практикой. Молчите, я лучше это знаю, чем кто-либо другой. Но возвращаюсь к Ронину. Нам нужен инженер или, на худой конец, физик. Арнольд Исидорович ни то, ни другое, он абсолютно непригоден для систематической работы. Эти его рукописи в мешке производят жалчайшее впечатление. О таких субъектах занятно читать, забавно посмотреть на них в кино, на сцене, но иметь с Рониным дело невозможно.
Веснин не мог не согласиться с тем, что в суждениях Муравейского была доля истины. И все-таки он не переменил своего решения, а в тот же день, сразу после работы, поехал к Ронину.
Арнольд Исидорович нисколько не удивился приходу Веснина. Еще в передней, едва успев поздороваться, он начал рассказывать о своих последних изысканиях в области мыслящих машин.
Комната Ронина, как и в первый приход Веснина, напоминала большую машину, груженную мебелью.
— Вы, конечно, знаете, — начал Ронин, сняв со стола стопу бумаги и предложив Веснину сесть, — положение Маркса о том, что Всякая развитая совокупность машин состоит из трех существенно различных частей: машины-двигателя, передаточного механизма и, наконец, машины-орудия или рабочей машины. Для того времени, когда это писалось, так оно и было. Но развитие техники последних десятилетий ведет к тому, что в машинах все чаще, все отчетливее появляется еще и четвертая, не названная Марксом часть…
Морщинки сбежали со лба Ронина к носу, он с улыбкой посмотрел на Веснина и предложил:
— Вам ведь приходилось иметь дело с автоматами стрельбы? Подумайте над конструкцией автоматических действующих машин и назовите мне не названную Марксом часть такой машины.
Веснин задумался.
— Да, как будто действительно не все укладывается… Регуляторы, стабилизаторы, счетно-решающие механизмы…
Ронин сел на край стола, поднял руку и торжественно изрек:
— В автоматических самодействующих машинах будущего можно будет отчетливо выделить еще и четвертую часть — управляющий механизм, то есть то, что можно назвать «мозг машины».
— Это очень, очень интересно.
— Когда я все это основательно продумал, мне захотелось поделиться своими идеями с людьми. Но кто является самым чутким, самым восприимчивым слушателем, лишенным предрассудков и всякой предвзятости? Конечно, дети. Им жить после нас, и я написал для них небольшой этюд о мыслящих машинах, о машинах-управителях и отнес это в пионерский журнал «Вперед». Учитывая интерес детей двадцатого века к точным наукам, я в конце статьи привел две формулы из теории вероятности. Я знаю школьников, разбирающихся в высшей математике, и я ориентировался именно на таких. Остальным ведь необязательно читать всю статью, остальные прочтут лишь общую часть, — журнал не учебник, его необязательно прорабатывать целиком, от доски до доски.