Веснин поставил на столик перед кроватью яства, которые показались Арнольду Исидоровичу роскошными. Это были сосиски, сваренные в супе из горохового концентрата, кисель из порошка, чай.
— Вот только хлеба я не достал, — с сокрушением говорил Веснин.
— Ну, без этого я могу обойтись, — отвечал Ронин, с наслаждением отхлебывая горячий крепкий чай.
Забыв о похвале воздержанию, с которой он начал свою беседу, Арнольд Исидорович поглощал суп с сосисками, приговаривая:
— А вы чудесно готовите! Право, чудесно! Когда я буду богат и знатен, я награжу вас орденом поварешки. Согласны?
— А пока вы еще не разбогатели и не стали губернатором острова, — сказал Веснин, — я осмелюсь поговорить с вами, как инженер с инженером. Арнольд Исидорович, идемте работать к нам на завод. Наша лаборатория — одна из лучших в Ленинграде. У нас работают такие специалисты, как профессор Болтов, Кузовков и, наконец, Аркадий Васильевич Дымов. Дымова вы должны знать. Это ученик Волкова. С Дымовым очень легко работать. Такого чуткого, душевного начальника редко встретишь. Да и весь наш коллектив — спаянный, дружный…
Ронин размотал свой шарф, швырнул его на самый дальний стол и сказал:
— Я как-то немного оторвался и от журнала и от института. Понимаете, не хочется снова впрягаться в такой же хомут…
— Арнольд Исидорович! Вы словно в камере одиночного заключения. Вам легче станет работать, когда вы сможете в любой момент поделиться мыслью с товарищами, проверить свои идеи экспериментально. Идемте к нам и давайте сделаем с вами магнетронный генератор для сантиметровых волн. На нашем заводе можно построить любой электровакуумный прибор. Право, посмотрели бы вы на оборудование наших цехов, какие у нас там дела делаются!
— Логически говоря, я ни в коем случае не должен был бы сдаваться, — возразил Ронин. — У меня столько новых идей, столько интересных мыслей возникло за время болезни… Стоят, как раскаленные утюги на плите. Не знаю, за какой взяться, а тут вы еще с вашим генератором сантиметровых волн…
— Нет, Бюро новизны Комподиза настаивает на том, что он ваш.
— В самом деле, разве попробовать, пойти к вам?
— Конечно. Это антиобщественно — с такими способностями, с такими знаниями бросить дело на половине пути. Пытались вы конструировать свой многорезонаторный магнетрон?.. Нет, ведь только вычисляли. А на заводе построим вещь. Ну, давайте соглашайтесь!
— Как настоящей свахе, вам трудно отказать. Но боюсь, что я, как Подколесин, в последнюю минуту выпрыгну в окно.
— Хорошо, что предупредили. Итак, когда придете на завод оформляться?
— Простите, но зачем мне, собственно говоря, оформляться? Я член групкома — группового комитета — писателей при Ленинградском издательстве. Все справки для домоуправления мне дает групком, карточки я тоже там получаю. Для чего же мне оформляться?.. Писатели вообще работают дома. Я и для вас могу дома работать.
— Как, вы — детский писатель?
— Это, видите ли, жена инженера Оленина, Ия Юльевна Нельская, она видная фольклористка… Я вам уже говорил о ней. Она постоянный посетитель научного зала Публичной библиотеки, такая высокая, смуглая… Это именно ее волнует вопрос о степени диссертабельности бабы-яги.
— Ничего не понимаю! — воскликнул Веснин. Ронин засмеялся:
— Она добрая душа. Оленина волновал вопрос, как я буду жить без карточек, после того как меня по моей просьбе отчислили из ГЭРИ. Так вот, Ия Юльевна собрала журналы с моими статьями, и меня приняли в члены групкома. Теперь я не нуждаюсь во всех этих официальных оформлениях.
— Ну, нет, — твердо сказал Веснин. — Приносите на завод вашу трудовую книжку.
<image class="underline" href="#_0060.png"/>
Ронин в заводской лаборатории
Когда Ронин должен был впервые выйти на работу, Веснин пришел в лабораторию на полчаса раньше звонка. Но уже к обеденному перерыву он убедился, что беспокоился напрасно. Ронин чувствовал себя в лаборатории так, словно он здесь родился.
Пренебрегая столом, который был ему предназначен, он расположился у окна, выходящего на огороды, за столом Юры Бельговского. Юра не посмел возразить и присел с краешку. Ронин великодушно подвинулся и перенес часть своих бумаг на стол Нины Филипповны Степановой.
В первый же день Ронин высказал ряд ценных мыслей относительно того, как надлежит вести дальнейшие работы по магнетрону. Проходя мимо помещения, где работала группа Кузовкова, Ронин поговорил с Сергеем Владимировичем и привел того в совершеннейший восторг своей изумительной интуицией. Звучный, высокий, немного резкий голос Ронина раздавался то в том, то в другом конце лабораторного корпуса, и всюду к его высказываниям и советам прислушивались с вниманием и интересом.