«Хорошо будет тому, кто на ней женится! С такой подругой можно два века прожить — ровный характер, ясный ум, приятная внешность. Ей недостает, для того чтобы нравиться, только одного: желания понравиться. А впрочем, что я о ней знаю?»
— Я вас очень хорошо понял, Нина Филипповна, — снова начал он. — «К чему ваши декларации, товарищ Муравейский, ваши мелкие счеты?» — хотите вы сказать. Не так ли? Благодарю вас за головомойку. Холодный душ — дело полезное. Это протрезвляет. Конечно, я ворчал зря. Я и сам понимаю, что готовая вещь появляется в результате многочисленных технологических операций, и чем сложнее вещь, тем большее количество людей ее создает. И все же мы говорим: «стиль производства», «марка завода». Следовательно, этим самым официально признают индивидуальные отличия в однотипной продукции… Каждый творческий коллектив непременно вносит нечто свое, свой почерк, свою манеру, в принятый к исполнению проект; назовите это коллективом «икс» или «игрек» или печатайте на коробке патенты, а все же роль личности в истории никем пока не отрицается.
— Ваши личные заслуги, Михаил Григорьевич, — смеясь, отвечала Степанова, — мы все признаем.
— И магнетрон, которым мы все так увлечены, — продолжал Муравейсйпй, — тоже не более как продукция нашего завода.
— Согласна. Но если бы не было на заводе Веснина и Ронина…
— Не унижайте себя! Лучше скажите: если бы не было нас с вами…
— То был бы кто-нибудь другой!
— Только Ронин и Веснин незаменимы, да?
— Если бы это было так, то как могло бы существовать человечество?
Оживленное этой полемикой лицо Нины Филипповны показалось Муравейскому тонким, одухотворенным, даже красивым. Он уже не жалел, что пришлось остаться после звонка. Он прочел Степановой вслух несколько мест из отчета и внимательно выслушал предложенные ею поправки. Внося исправления в текст, Михаил Григорьевич сказал:
— Если бы вы знали, Нина Филипповна, тяжелую историю моей жизни! Когда-нибудь, при соответствующих условиях, я вам все расскажу. Я родился, как говорят, между молотом и наковальней. Я голым вступил в этот мир, я человек, который сам себя создает. В хороших руках я становлюсь податливым, как воск. При желании из меня не так уж сложно было бы вылепить сносного человека. Но, увы, до сих пор не нашлось желающих этим заняться.
Прозвенел телефон. Нину Филипповну вызвали к дежурному по заводу. Она застегнула портфель и вышла.
Несколько мгновений Муравейский смотрел на ее опустевший стол, на стул, на спинке которого только что висел ее жакет.
— Симпатичный индивидуум! — вздохнул Михаил Григорьевич. — Умна, скромна, хорошо воспитана… Эх, — тряхнул он вдруг головой, — опомнитесь, Мишель! Это дело от вас никуда не уйдет. Если не останется в жизни ничего лучшего, здесь-то вы уж всегда успеете пришвартоваться.
Генератор сантиметровых волн создан
В начале октября наступил момент испытания нового магнетрона. Все помнили первое испытание, помнили, как кинулись к шторам Костя Мухартов и Юра Бельговский, как затемнили окна, чтобы можно было разглядеть тусклое свечение газа в неоновой лампе.
Результат испытания нового прибора поразил всех. На сравнительно большом расстоянии от вывода энергии засияла ослепительным блеском лампочка накаливания. А когда Ваня Чикарьков поднес к выводу энергии швейную иглу, то она раскалилась докрасна и с ее ушка и острия взвились огненные факелы. Вывод энергии оперли на пластинку эбонита, который считается очень хорошим изолятором для токов низкой частоты. Через несколько секунд эбонит стал дымиться, а затем вспыхнул и загорелся. Заменили эбонит стеклом, но и оно раскалилось и начало плавиться.
Измерили длину волны. Оказалось 9 сантиметров. Измерили полезную колебательную мощность. Получилось 300 ватт.
— Э-э, Владимир Сергеевич, — заикаясь от волнения, начал Кузовков, — это чудо! Настоящее чудо! Создай прибор небывалой мощности.
Даже Ронин, проверяя показания измерительных приборов, с удивлением приподнимал свои белесые брови.
— Пожалуй, вы правы, — отозвался он на восторг Кузовкова. — Не так давно я реферировал статью американца Килгора из Ист-Питсбурга. Новый магнетрон Килгора, работая на сантиметровых волнах, дает, по словам автора, мощность в один ватт. Но и такая мощность считается в настоящее время колоссальной.
— Позвольте! — пробасил профессор Болтов. — Вот, изволите ли видеть, последний номер журнала Электрикаль коммуникейшен. Собираясь быть зрителем на этом испытании, я решил несколько подготовиться к предстоящему. И вот, полюбопытствуйте, что я здесь прочитал.