Болтов развернул журнал и показал собравшимся статью известного французского исследователя Клавье «Генерирование и использование микроволн». В этой большой и солидно написанной статье Клавье утверждал, что мощность даже в доли ватта на таких высоких частотах — это выдающееся достижение.
Веснин смеялся от радости, перечитывая строки, подчеркнутые Болтовым.
— Доли ватта, доли ватта! — шептал он.
— А у нас триста ватт! — не утерпел Бельговский.
— Как же мы наречем этот прибор? — спросил Муравейский. — Есть традиция, что электровакуумным приборам дают название, оканчивающееся на трон — последний слог от слова электрон. А начало названия может намекать на любой характерный признак прибора…
Ронин задрал голову, выпятил нижнюю губу, и на весь лабораторный зал торжественно прозвучали слова:
— Этот прибор во всяком случае недостоин того, чтобы его назвали муравейтрон!
— Позвольте, Арнольд Исидорович, — сказала Валя, — вы несколько забегаете вперед. У нас тут был спор о том, какие производные от фамилии «Муравейский» являются грамматически правильными: Муравейщина, Муравейсковщина или Муравейковщина. К единому мнению мы так и не пришли. Нам неизвестно, должен ли прибор быть назван муравейтроном, муравейскотроном, муратроном или еще как-нибудь иначе… Единственный выход — это послать запрос в Академию наук.
Наташа хохотала, громко хлопая в ладоши. Муравейский тоже рассмеялся.
Несколько дней спустя Веснин сказал Ронину:
— У нас уже накопилось много измерений и расчетов. Пожалуй, следует уже составить отчет по магнетрону для Дымова.
— Отчет, отчет… — рассеянно повторил Ронин, почесывая пером за ухом. — Можно сделать нечто большее. Мы должны подготовить для «Технической физики» или для «Электричества» статью о нашем магнетронном генераторе. Вы знаете, каковы работы остальных исследователей в этой области, а все они печатаются и печатаются… Бедняга Килгор с его единственным ваттом…
— Арнольд Исидорович, — смущенно начал Веснин, — я вот что хотел вам сказать насчет статьи. По-моему, надо привлечь к этому делу Михаила Григорьевича. Он старший инженер бригады и тоже немало над магнетроном поработал.
— О, пожалуйста! — охотно согласился Ронин. — Я не возражаю против любого количества соавторов. Завтра к утру я привезу черновой вариант.
Ронин, который вообще писал много и печатался относительно часто, не придавал этой статье большого значения. Он собрал свои листки и блокноты и, сославшись на недомогание, сказал, что хочет уехать домой пораньше.
«Пережитки капитализма в сознании людей»
Едва Ронин вышел, как в лабораторию с воплем: «Смотрите! Смотрите!» — ворвался Юра Бельговский.
Размахивая тоненьким номером журнала Новости радио, он устремился к Веснину.
Веснин и все подошедшие сотрудники увидели на первой странице обложки фото, где был изображен в очень эффектной позе Муравейский рядом с вакуумной установкой и с магнетроном в руке. На второй странице жирным шрифтом было набрано пояснение к фотографии:
Старший инженер одного из ленинградских заводов тов. М. Г. Муравейский с новым электровакуумным прибором, созданным в исследовательской бригаде, которой он руководит. По отзывам многих авторитетных специалистов, этот прибор дает возможность в недалеком будущем совершенно изменить технику генерирования сантиметровых волк
А несколько ниже, курсивом, был дан текст, идущий от самого руководителя бригады:
Новый магнетронный генератор — это одно из величайших достижений не только советской, но и всей современной электроники. Получены рекордные мощности на сантиметровых волнах.
— Ну что же, — произнес Веснин, возвращая Бельговскому журнал, — здесь все правильно.
— Несколько дней назад, — сказала Нина Филипповна Степанова, — представитель редакции Новости радио приходил в лабораторию. Михаил Григорьевич дал краткое интервью, и поскольку ни Веснина, ни Ронина не было в тот момент поблизости, Муравейский не смог устоять против искушения и сфотографировался рядом с установкой!
— Нет, я этого дела так не оставлю! — заявил Юра, схватил журнал и выбежал из лаборатории.
Веснин вовсе не был так глубоко уязвлен поступком Муравейского, как это предполагал Бельговский. Он, как и Степанова, воспринял это скорее с юмористической точки зрения. Веснину доводилось слышать, как Михаил Григорьевич с завистью говорил о знакомых авторах статей в научных и технических журналах: