«Возможно, что Петров — продолжал развивать свои домыслы Веснин, — это для мамы только предлог, чтобы нам с нею повидаться…»
Дорогие сестренки, — поспешил он ответить в Киев, — я записал маму к Петрову на 18 октября. Смог я это сделать потому, что мне удивительно повезло. В клинике к Петрову записывают только по направлению лечащего районного врача. А иногородним требуется еще и направление от городского или районного отдела здравоохранения, да еще плюс всевозможные (я их не перечисляю) анализы и рентгеновские снимки.
Выслушав все это, я сильно приуныл. Поинтересовался домашним адресом профессора. Мне отвечают, что на дому он уже не принимает лет пять, с тех пор как заведует онкологической клиникой в Институте усовершенствования врачей. И вот когда я стою в раздумье на лестнице и не знаю, что предпринять, а уходить без результата не хочется, на меня буквально налетает кругленький, как колобок, старичок с бородавкой но носу. Виноват в этом столкновении был я, потому что неловко посторонился, когда он бежал вниз по лестнице. Тем не менее он стал горячо извиняться. Видя такое добродушие, а также учтя, что человек, одет в белый халат, я стал спрашивать его, как бы мне повидаться с профессором Петровым лично. Оказалось, он сам и есть этот знаменитый и недоступный Иван Петрович Петров. А когда он услыхал мою фамилию, то тут же спросил, не родственник ли я доктору Сергею Павловичу Веснину из Киева.
Оказалось, что папа был его любимый ученик; маму он прекрасно помнит, назвал ее красавицей и при этом тут же признал, что я похож на нее как вылитый. Итак, прошу считать меня с этой минуты красавцем. И вот, несмотря на то что по вашему весьма туманному сообщению о мамином здоровье я даже приблизительно не мог сказать Ивану Петровичу, в чем именно выражается ее недомогание, он все же отметил в своей записной книжечке: «18 октября, 15 часов». Он сообщил мне свой номер телефона и сказал, что если это будет маме почему-либо неудобно, то можно позвонить и договориться о другом, времени.
За последнее время мне удается все, за что ни возьмусь. А когда я вечером шел от Петрова, то в небе не было ни одной Малой Медведицы, а все сплошь — самые большие. И, хоть мне и совестно в этом признаться, я горю нетерпением показать маме самый мощный в мире генератор сантиметровых волн, к созданию которого ее сын имеет некоторое касательство. Можете смеяться, но лучшего зрелища я и вообразить не могу.
Целую и обнимаю вас всех троих, мои дорогие, жду с нетерпением маму.
Ваш Володя.
Отправив это письмо, Веснин решил купить подарок к приезду матери. Он зашел в магазин Ленинградторга. Ткани и готовая одежда продавались только по ордерам. В галантерейном отделе у него глаза разбежались от обилия дамских сумочек, шарфиков, платочков…
Веснин вышел, ничего не купив. Когда он подходил к трамвайной остановке, его внимание привлекла витрина комиссионного магазина. Там был выставлен удивительно красивый чайный сервиз: чашки — на ножках, а блюдца — восьмигранные. Чашки были расписаны гирляндами мелких цветов по бирюзово-голубому фону, а внутри вызолочены. Веснин остановился в изумлении. Точно такую чашку он разбил в детстве. Мать была тогда очень огорчена. Эта чашка была ей дорога как память о бабушке. «Такого фарфора теперь нет и ни за какие деньги не найдешь», — укоряли его тогда.
«Мама приедет и увидит у меня на столе такой сервиз! Вот это будет настоящий подарок!» — обрадовался Веснин.
— Сервиз с витрины? — переспросил продавец, почти тельно выйдя из-за прилавка. — К вашим услугам. Как только вы вошли, я сразу обратил на вас внимание. Видно по лицу, что вы кое-что в этих вещах понимаете, — щебетал старик, играя чашкой. — Это старинный русский фарфор Александровских заводов. Обратите внимание на фон. Краска составлена знаменитым сподвижником Ломоносова… Простите, — вдруг перебил сам себя продавец, — вы, как видно, огорчены, разочарованы? Вас не устраивает форма чайника?
Веснин действительно, не отводя взора, как зачарованный смотрел на чайник, на ручке которого висел ярлычок с ценой. На этот ярлычок Веснин не обратил внимания; когда разглядывал сервиз через окно. Цена сервиза была равна его трехмесячной зарплате.
— Вы непременно хотите русский фарфор? И обязательно Александровских заводов?.. Не обязательно? О, в таком случае могу вам предложить такой гарднеровский сервизик, какого я сам не встречал лет пять! Для знатока-фарфориста этот сервиз редкая удача, находка…