Дела личные
Детство Веснина прошло в тяжелые годы гражданской войны, в годы разрухи, голода. Но в его воспоминаниях это время всегда было прекрасным. Мать умела согреть, скрасить жизнь семьи — какие чудесные она рассказывала сказки, какие веселые затевала игры!
Ожидая приезда матери, Веснин невольно думал о Рогове, с которым жил в одной комнате, о Матушкине и Дульцине, которые занимали смежную проходную комнату. Вряд ли мать сможет здесь долго гостить: это будет стеснительно и для нее и для всех.
Недели три назад Муравейский говорил Веснину о новом заводском доме, выстроенном на Охте:
— Почему бы вам, Вольдемар, не получить там жилплощадь— отдельную, изолированную комнату? Вы должны подать заявление. Там все изумительно благоустроено. Стенные шкафы, мусоропроводы. На вашем месте я бы непременно поселился в новом доме. Сам я не лезу туда, потому что предпочитаю иметь, быть может, и худшую, но зато жактовскую, независимую от завода площадь. Мало ли что в моей жизни может случиться! Но вам терять нечего, а выиграть можете. Почему же не рискнуть?
— Мне неловко просить комнату, — возражал тогда Веснин. — Многие живут в худших условиях… Хотя бы Матушкин и Дульцин — у них комната меньше и проходная.
— Вы сравниваете себя с Матушкиным и Дульциным! — возмутился Муравейский. — Ведь вы работник лаборатории, научный работник! Вам по закону полагается изолированная площадь.
— Да что вы, Миша! — отмахнулся Веснин. — Я без году неделю здесь работаю и полезу в завком с просьбами! Младший научный сотрудник лаборатории! Не правда ли, это звучит гордо? Старушка Карпова тут же возьмет блюдечко с голубой каемочкой…
— Я польщен, — засмеялся Муравейский, — вы цитируете меня. И вообще вы постепенно становитесь похожим на человека. С тех пор как у нас построек магнетронный генератор, вы стали значительно лучше понимать юмор. А это как раз то, чего вам недоставало. Смех отличает человека от животного. Говорят, что тюлени плачут, но смеется только человек.
— А если я подам заявление, Миша, то это будет и курам на смех…
Веснин больше не думал о новом заводском доме. Не вспомнил он об этом доме на Охте, даже получив письмо сестер. Но теперь, глядя на кресло, якобы выполненное по эскизам императора Николая I, Веснин мысленно бранил себя за то, что не послушал совета Муравейского.
Поздно вечером пришел Рогов, полюбовался креслом и сказал Веснину:
— Не совсем складно это получается, Володя. К тебе едет мать, а ведь боюсь, что здесь ей будет не очень-то покойно, в такой шумной компании. Я на твоем месте похлопотал бы об отдельной площади.
— Ну ладно, — наконец решил Веснин, — попытка не пытка.
На следующий день они с Роговым зашли в завком. Карпова сказала им, что подавать заявление относительно охтенского дома уже поздно:
— Все материалы по этому вопросу из завкома переданы в дирекцию. Вы пойдите на прием к Жукову. Может быть, для вас, как для научного сотрудника лаборатории, сделают исключение. Тем более вам недавно была вы несена в приказе по заводу благодарность за успешную разработку сварочных прерывателей.
Веснин пошел в секретариат дирекции. Он считал себя обязанным, хоть это и было ему очень неприятно, обойти со своим заявлением все инстанции.
«В конце концов, я должен что-то сделать для матери, если это не будет в ущерб кому-то другому».
С этими мыслями он положил свое заявление на стол секретаря дирекции.
— Вам надлежит обратиться к Фогелю. Он теперь замещает директора по общим вопросам, — сказала Алла Кирилловна. — Если вам не удастся уладить этот вопрос с Фогелем, то в субботу вы сможете поговорить с Жуковым. У него будет прием по личным делам. Я могу записать вас.
Веснин пошел к Фогелю.
Август Августович принял младшего научного сотрудника лаборатории очень приветливо:
— Я чрезвычайно рад, что имею этот маленький момент, дабы поблагодарить вас. С тех самых времен, как я направлял вас в цех радиоламп, аноды не отваливаются. Производство идет без брак.
После этого Фогель очень любезно и весьма пространно стал разъяснять Веснину, в чем именно состоит сложность специфики внесения еще одной фамилии в согласованный с заводским комитетом список.
Он говорил так четко, толково и много, что Веснин, еще не получив отказа, взял свое заявление обратно.
Алла Кирилловна считала одной из своих основных обязанностей направлять всех желающих говорить с Жуковым в другое русло. Предложение записаться на прием, которое она сделала Веснину, было с ее стороны признаком большого внимания и доказательством законности просьбы. Веснин этого не знал и, выйдя от Фогеля, направился прямо в лабораторию.