Кроме того, она снабдила Веснина красивым галстуком своей работы. Галстук этот предназначался вначале кудрявому Рогову в качестве свадебного подарка, но ввиду сложившихся обстоятельств поступил к наиболее нуждающемуся в данный момент в этом украшении товарищу.
К половине шестого Володя выглядел, по мнению Рогова и уже пришедших с работы двух обладателей одного аккордеона, вполне прилично.
С бьющимся сердцем Веснин тронул звонок на двери, ведущей в квартиру Мочалова Володя ступил в переднюю, не видя даже того, кто открыл дверь, кто указал, куда следует пройти. Он несколько успокоился, только услыхав уже знакомые слова, какие произнес тоже знакомый мягкий голос:
— Александр Васильевич занят.
Это была та самая женщина, какая в институте сидела в приемной Мочалова за столом секретаря.
Теперь на ней было черное платье, и Веснин подумал, что она нарочно носит темное, потому что кожа у нее свежая, розовая.
— Вам придется немного подождать, — сказала она, заложила в пишущую машинку чистый белый лист, отстучала под диктовку: «Веснин, Владимир Сергеевич, инженер Электровакуумного завода».
Встала и пошла за обитую плотной зеленой тканью дверь.
Хотя дверь была обита тканью, что очень приглушало звуки, Веснин все же слышал гневный, протестующий женский голос и робкий, тихий Мочалова.
Дверь отворилась, и женщина в черном платье, выйдя, сказала громко:
— Прошу! — И чуть слышно добавила: — Его нельзя утомлять. Он очень болен.
Мочалов сидел в широком, глубоком кожаном кресле с прямой спинкой и большими деревянными подлокотниками. На одном из них лежала довольно толстая тетрадь в синей обложке, на другом — счетная линейка и самопишущая ручка.
Лицо Мочалова показалось Веснину более серым и болезненным, чем обычно. Александр Васильевич еще пополнел, но и теперь эта нездоровая полнота не выглядела безобразной. Наоборот, Веснину думалось даже, что именно эта полнота и придает всей крупной фигуре академика то характерное для него обаяние доброжелательности, которое так ободряло всякого искавшего у него совета или поддержки.
— Готовы к тому, чтобы получить отражение вашего сигнала от объекта, отстоящего на сотню километров? — спросил Мочалов Веснина, жестом приглашая его садиться. При этом в глазах Александра Васильевича засиял знакомый Веснину озорной огонек и правый угол рта дрогнул в улыбке.
Веснину показалось, что Мочалов смеется над ним. Достигнуть дальности действия магнетронного луча в несколько десятков километров казалось Веснину пока еще не разрешимой задачей.
Мочалов улыбнулся еще добродушнее:
— Знаете, когда я был в Лондоне на совещании по распределению волн радиовещательных станций, со мной произошел забавный случай. В перерыве между заседаниями я поехал на Нью-Хайгетское кладбище, где похоронен Карл Маркс. Могилу мне показывал внук того самого могильщика, который хоронил Маркса. «Дорогой сэр, — сказал мне мой провожатый, — когда мы хоронили этого старого джентльмена, мы никак не могли предположить, что впоследствии он будет так знаменит».
Мочалов смотрел на Веснина грустно, совершенно серьезно и даже немного торжественно.
— Многие, — сказал он, — сейчас, вероятно, не могут предположить того, что луч магнетрона будет действовать не только в пределах Земли.
Веснин почувствовал глубокое волнение.
— Луч магнетрона, — продолжал Мочалов, — достигнет небесных тел и даст от них четкое отражение.
Пережив смысл этих потрясающих слов, Веснин все же счел нужным возразить:
— Александр Васильевич, дальность действия радио локатора растет, как корень четвертой степени из мощности генератора. Чтобы при прочих равных условиях увеличить дальность обнаружения в два раза, надо мощность увеличить в шестнадцать раз. Я подсчитал по вашей формуле, какие мощности необходимы для дальности выше пятидесяти километров. Получились совершенно поразившие меня величины: при предельно высокой чувствительности приемника магнетронный генератор должен иметь мощность, которую даже страшно назвать, — сотни киловатт. И это на волнах, измеряемых сантиметрами, на волнах, где мы до сих пор привыкли оперировать только с ваттами… Ну, в лучшем случае с десятками ватт!
Мочалов потер ладонью подбородок и досадливо поморщился:
— Владимир Сергеевич, запомните раз и навсегда: тот, кто занимается проблемой, подобной магнетрону, должен привыкать к другим масштабам… к иным расчетам…