Он откинулся на спинку кресла и, сдвинув брови, прикусив губу, сидел неподвижно.
— Нет, нет, не то, — продолжал он, положив ладонь на грудь. — Масштаб — это не совсем то, что я хотел сказать. В данном случае у нас с вами иные, чем были до сих пор, исходные точки, другие отправные пункты, а так же новые для слаботочной техники цели. И методы расчета должны быть новыми, не теми, какими вы привыкли пользоваться всегда. Ваш завод строит лампы для радиоприемников, рентгеновские трубки для больниц, госпиталей, исследовательских лабораторий. У вас на заводе созданы лампы-солнце… Это все техника, направленная на мирные цели. Даже те тиратроны, которые управляют орудиями на боевых кораблях, — они ведь первоначально разрабатывались для иных, для сугубо мирных применений. Но импульсный магнетрон сантиметровых волн — это военная техника. Это оружие!
Мочалов прерывисто вздохнул, замолчал и опять положил ладонь на грудь, словно сдерживая биение сердца.
— Вы устали, не надо… вам нельзя говорить! — взмолился Веснин.
— Не перебивайте меня, — прошептал Александр Васильевич. — То, что я вам говорю сейчас, я обязан был бы сказать гораздо большему числу людей, но проклятая болезнь… И такое стечение независящих обстоятельств…
Еще один незаконченный разговор
Веснин знал, что самые первые работы по производству ламп для радиосвязи Мочалов вел в очень плохих условиях. Не имея до революции помещения для лаборатории, Александр Васильевич держал ртутно-поршневой насос в той же комнате, где жил. В этот несовершенный насос требовалось непрерывно подливать ртуть. И Мочалов не прекращал работы с разлитой ртутью даже ночью, чтобы не останавливать процесса очень длительной откачки. Эти ночные недосыпания и постоянная, в течение длительного времени, работа со ртутью сильно разрушили здоровье ученого.
Александр Васильевич несколько минут отдыхал, потом глотнул воды, которую ему подал Веснин.
— Запомните, — начал он: — к импульсному магнетрону надо подходить с другими мерами, с иными установками, чем к приборам, с которыми до сих пор работали в электротехнике. В магнетроне допустимы нагрузки, которые показались бы чудовищными в других лампах. Вы вправе давать неслыханные плотности тока, небывалые напряженности электрического поля. Нынче десять тысяч вольт — это кажется пределом для огромных генераторных ламп А я предвижу, что в маленьком магнетроне будут применены в несколько раз большие напряжения… Я помню ту борьбу за высокие напряжения, которую вели в прошлом веке пионеры электротехники. Когда Михаил Осипович Доливо-Добровольский построил свою первую в мире знаменитую трехфазную линию передачи на сто пятьдесят семь километров, он применил напряжение в двадцать пять тысяч вольт. Тогда это казалось пределом для сильноточной техники. Магнетрон — это то, что принято называть «слаботочная техника». Но я твердо уверен, что в этом так называемом «слаботочном приборе» будут применены более высокие напряжения, нежели в линии передачи Доливо-Добровольского.
Мочалов замолчал. Он дышал учащенно, задыхаясь. Веснин встал и рванулся было к двери, но Мочалов сказал:
— Нет, нет… не надо никого беспокоить.
Тогда Веснин подбежал к окну и широко распахнул его.
— Благодарю вас, — улыбнулся Мочалов. — Это как раз то, что надо было сделать. Я мог бы выкурить папиросу с астматолом, но там, — он кивнул в сторону двери, — почувствуют запах и выгонят вас вон.
Дверь, которой так боялся Александр Васильевич, отворилась, и строгая красивая дама спросила:
— Почему открыто окно?
Веснин хотел сказать, что Александру Васильевичу было очень плохо, но Мочалов опередил его.
— Владимир Сергеевич, — сказал он, — говорит, что сегодня на улице чудесно. А я ведь уже неделю не выхожу.
— Тогда следует одеться.
И она подала Мочалову плед.
Александр Васильевич покорно дал себя укутать.
— Надо поменьше говорить, — сказала она, уходя.
— Александр Васильевич, может быть, я зайду в другой раз…
— Когда я выздоровею, то у меня не станет времени для разговора с вами. А в интересах дела нам надо еще о многом договориться. Мы остановились на том, что цель, назначение предмета совершенно меняют исходные точки при оценке производственных и прочих затрат… Когда я начал продумывать конструкции многокамерных магнетронов, я должен был переучиваться наново. Я должен был забыть, вытеснить из памяти все те нормы, которые я много лет устанавливал для обычных генераторных ламп…