Обернувшись и вытянув шею, чтобы увидеть Веснина, который был загорожен колбой, Муравейский сказал:
— Ее зовут Маргарита Витальевна. Не правда ли, прелестно? Оказывается, ей всего двадцать лет! Чудесный возраст… Она остановится в гостинице, там у них забронированы номера для всей труппы. Бедный летчик с его ночными фиалками… Он надеется, что увидит ее летом будущего года где-нибудь на Черном море. Она же, увы, ждет меня здесь сегодня вечером.
— Осторожней, осторожней там с колбами! — пробурчал Мухартов, не поднимая век.
Веснин расставил локти пошире, оберегая от толчков хрупкие стеклянные рога. Дороге, казалось, не будет конца. Ноги от неудобного сиденья с колбой на коленях затекли, и по икрам бегали мурашки. Но вот последний толчок, последняя вспышка голубого сияния, и машина остановилась у проходной завода.
Аварии на станции Медь
В бюро пропусков приезжих встретил главный энергетик завода. Веснин сразу узнал его: это был тот самый инженер Садоков, с которым Веснин лежал вместе в институте профзаболеваний. Тогда, в больничной палате, он был бодр и жизнерадостен. Теперь Садоков выглядел обрюзгшим, постаревшим. Он был небрит, глаза красные, воспаленные.
— Здравствуйте, Михаил Васильевич! — обрадовался Веснин. — Вот не ожидал, что придется встретиться!
— Да, все это так неожиданно на меня свалилось, — отвечал Садоков.
Видно было, что он не узнал Веснина.
— Прежде всего устройте нас помыться, привести себя в порядок с дороги, — обратился к Садокову Муравейский.
— Я помещу вас у себя. У меня дом большой, вам будет удобно, — сказал энергетик. — Кстати, вчера жена тесто на пироги ставила.
— Большое спасибо, — ответил Веснин. Муравейский отвел Веснина в сторону:
— Послушайте, Володя! Во-первых, вы, как говорят у вас в Киеве, «поперед батько в пекло не лизте». Дипломатические переговоры предоставьте мне. А потом запомните еще одну поговорку: «Не пей из колодца — плюнуть придется». У меня предчувствие, что этого хлебосола надо будет отдать под суд. Не забывайте: мы официальные представители.
— У нас при заводе нет специального дома приезжих. А в городе, в гостинице — это далеко. Да и не поручусь вам: там мебель мягкая и, говорят, с населением, — объяснял Садоков Мухартову.
— Ладно, идемте сразу на завод. Дело прежде всего, — решил Муравейский.
По дороге энергетик описал сложившуюся обстановку.
Когда строили завод, то для питания постоянным током электрифицированной железнодорожной ветки купили у швейцарской фирмы «Эрликон» два машинных преобразователя. Они несколько раз выходили из строя; их ремонтировали, перематывали. В 1931 году заменили машинные преобразователи ртутными выпрямителями. Больше двух лет выпрямители работали безупречно. Гарантийный срок службы ртутных колб — 2000 часов. Но по журналу эксплуатации видно, что многие колбы при круглосуточной работе стояли по полгода, то есть больше 4000 часов, а некоторые работали даже по году. Эти колбы имели срок службы в два — три раза больше гарантийного.
Три месяца назад началось нечто необъяснимое. Колбы стали выходить из строя одна за другой. И не так, как прежде бывало: спокойно, безболезненно. Постепенно колба покроется, бывало, черным налетом и в конце концов перестанет зажигаться. А теперь колбы после всего лишь нескольких часов работы вдруг разлетаются вдребезги, со взрывом.
Выписали несколько новых партий. Но и из этих колб ни одна не проработала больше десятка часов. Все растрескались и разорвались. Было высказано предположение, что на Ленинградском электровакуумном заводе провели какое-то рационализаторское предложение. Сделали, быть может, необоснованное изменение конструкции и технологии и этим резко ухудшили качество колб. Навели справки на соседних предприятиях — там колбы новых выпусков работают нормально.
Положение создалось катастрофическое.
Кое-как отремонтировали один из старых эрликоновских машинных преобразователей. Он и питает пока электрифицированную ветку. А выйдет из строя — тогда хоть весь завод останавливай. Второй машинный преобразователь собирались было совсем разобрать. Теперь приостановили это дело. И вот дальше неизвестно, как быть…
— Да, це треба розжувати… разжевать, — бурчал сквозь зубы Муравейский.
— Я вообще тут человек новый, — продолжал Садоков. — Всего полгода, как меня назначили на этот завод. Есть постановление правительства о полной перестройке всего предприятия. Производственная мощность должна быть увеличена в несколько раз. Я как приехал, сразу начал крупные работы. Прежде завод имел маломощную электрическую сеть. Мы ее уже частично реконструировали, выстроили новую мощную центральную подстанцию, присоединили завод к высоковольтному кольцу. И тут начались аварии с колбами…