Предприимчивый инженер-электрик время от времени претворял творческие замыслы будущих декораторов и монументалистов в хорошо оплачиваемые конструкции. На этот раз знакомые студенты-декораторы посоветовали Муравейскому обратиться к одному из представителей факультета станковой живописи. Так произошло пересечение путей бескорыстного Васи и Михаила Григорьевича, жаждавшего, по его собственному признанию, «припасть несытыми губами к не замутненному еще роднику».
Васю Светлицкого интересовали цветовая гамма, эффекты, светосочетания бронзы и стекла и прочие красоты. Все трудности технического оформления витрины легли на плечи Михаила Григорьевича. Сельдерихин выписал аванс, и Муравейский развил энергичную деятельность.
Надо было выполнить рабочие чертежи карусели, сделать модели для отливок. Заказ на стальные валы для карусели Муравейский решил, по личной договоренности со знакомым мастером, сдать в ремонтный цех на завод, где-протекала его основная работа. Потом надо было еще спроектировать и построить передачу от электродвигателя к платформам. Работа оказалась куда более трудоемкой, чем это первоначально предполагал Муравейский. Сельдерихин денег даром не платил никому. Говорить приветливые слова и делать многообещающие намеки — это он умел.
Михаил Григорьевич злился на себя за то, что так легко попался на такую простую приманку. Было обидно, что Сельдерихин, этот добродушный толстячок в чесучовой косоворотке, подпоясанный крученым шнурком с кистями, оказался умнее человека с высшим образованием, старшего инженера, начальника бригады.
Но хотя «длинных рублей» от оформления витрины уже не предвиделось, Муравейскому жаль было бросить работу, в которую он вложил столько остроумия и настоящей инженерной выдумки. Хотелось только как можно скорее разделаться с этим малодоходным предприятием. Вот почему в последние дни старший инженер бригады промышленной электроники покидал лабораторию, едва заслышав звонок. Он спешил в «Гастроном № 1» и там работал до полуночи.
Слесарь Костя Мухартов
Еще долго спустя после ухода Муравейского Веснин оставался в кабинете-аквариуме. В разговоре с Муравейским ему пришло на ум несколько новых идей. С ним уже не раз случалось, когда он, не записав сразу того, что думал, не мог потом воплотить неясный образ в четкие, конкретные понятия. Ему казалось, что, если теперь встать, выйти из комнаты, мысль раздробится, расплещется.
Он раскрыл тетрадь и задумался.
Его отвлек стук в дверь. За стеклом двери стояли Наташа и Валя.
— Войдите, — не слишком приветливо пригласил Веснин.
— Михаил Григорьевич велел нам сегодня и завтра проектировать сопротивление для установки срока службы, а мы уже кончили, — сказала Наташа.
— Вот эскиз. — Валя положила чертеж на стол.
— Очень хорошо, — ответил Веснин, перелистывая свою тетрадку.
— Спасибо, — сказала Наташа.
— Благодарю вас, — улыбнулась Валя.
И практикантки убежали из лаборатории.
Давно уже Веснин сделал необходимые записи, но все оставался в лабораторном зале. Он стоял у еще замазанного по-зимнему окна и смотрел, как в весенних сумерках желтым светом зажигались окна заводских корпусов. В конце зала пронзительно визжала электрическая дрель, и этот визг нравился Веснину, как нравились ему вообще характерные заводские шумы, запахи…
Веснин отошел от окна, пересек проход между колоннами и остановился у большого каркаса из уголкового железа. Это была установка для испытания тиратронов на срок службы. Это для нее Наташа и Валя рассчитывали сопротивления.
Слесарь бригады промышленной электроники Костя Мухартов стоял на самом верху каркаса. Обеими руками он схватился за перекладину и прижимал животом отчаянно визжащую дрель.
— Уже седьмой час, а еще двадцать дырок осталось, — сказал он, когда сверло со звоном наконец прошло через уголок. — А хотел сегодня кончить.
Костя выключил дрель, положил ее на каркас и спрыгнул вниз.
— С благополучным возвращением, Владимир Сергеевич! — сказал он, вытирая руки комком пакли.
Этот складный паренек в щегольском синем комбинезоне умел толково и быстро выполнить любую работу. Лаборатория не цех. Здесь каждое задание требует своего особого подхода, и сегодняшняя работа слесаря не похожа на вчерашнюю. Не всем слесарям, которые прежде работали здесь, это нравилось. Но Косте в лаборатории все пришлось по душе.