«Никогда, никогда в жизни я не забуду этой минуты!» — думал он.
Описание того, где стоял и как рисковал собой Мухартов, надо сопровождать чертежом. Да и то подобный чертеж будет вполне очевиден лишь тем электрикам, которые видели старые высоковольтные подстанции и могут их себе представить. Теперь подстанции строятся по-иному, высоковольтные шины теперь так не прокладывают. Но когда Мухартов стоял наверху лестницы, то отклонение на четверть метра означало для него верную смерть. Необязательно было прижаться к высоковольтной шине. Достаточно было чуть коснуться ее или даже только приблизиться так, чтобы зазор стал меньше сантиметра, и это вызвало бы поражение током.
Высоковольтный провод не испускает жара, из него не сыплются искры. Со стороны неискушенному человеку могло показаться, что ничего страшного в той работе, какую выполнял Мухартов, нет. Но все стоявшие внизу знали, что не только прикосновение, но даже неосторожное приближение к высоковольтным шинам — это смерть.
Илья Федорович работал, прижимаясь спиной к заземленному каркасу, стараясь держаться все время в одной плоскости. Снизу видно было, как неудобно двигаться тучному шеф-монтеру в узкой щели между каркасом и смертоносными высоковольтными шинами. Мухартов казался сейчас Веснину слишком медлительным, неловким. Гаечный ключ шеф-монтеру приходилось поднимать высоко над головой, чтобы локтем не приблизиться к шине. Рубаха его под мышками потемнела от пота, лицо стало красным.
Болты, на которых держался заклинившийся подшипник, заржавели и не поддавались. Приложить большее усилие, стоя на верхней перекладине приставной лестницы, было страшно. Достаточно было качнуться, чтобы очутиться на запретном расстоянии от высоковольтных шин.
С места, на котором стоял Веснин, казалось, что эти проводники, выкрашенные блестящей эмалью (желтой, фиолетовой, красной), проходят как раз над животом Мухартова. Брелоки Вера-Надежда-Любовь, болтавшиеся на жилете, на цепочке «американского золота», заставляли Веснина содрогаться. Маленькое сердечко из искристого камня то скрывалось за шинами, то выглядывало из-за них. Достаточно было брелокам качнуться чуть дальше — и всему конец.
Веснину казалось, что Мухартов работает бесконечно долго, что целая вечность прошла с того времени, как шеф-монтер залез в эту узкую щель между высоковольтными шинами и каркасом. Но вот звякнул ключ, который Мухартов швырнул на пол, и связка брелоков затрепетала уже не над шинами, а под ними. Мухартов спускался вниз по лестнице.
Подойдя к пульту, Илья Федорович повернул рычаг.
Снова загорелся зеленый светлячок на пульте. На подстанции было так тихо, что стало слышно, как тоненько журчит вода в водопроводных трубах и шуршит воздух в вентиляторах охлаждения ртутных колб.
Вольтметр контактной сети показывал полное напряжение — 550 вольт. Вдруг стрелка вольтметра качнулась, дернулась влево к началу шкалы. Напряжение упало. И в тот же миг синим ярким светом наполнились рукава и баллоны ртутных колб. Это машинист на электровозе увидел по своей сигнальной лампе, что есть напряжение в контактной сети, и тронул состав. Колбы приняли нагрузку.
— Илья Федорович! — мог только произнести Веснин. Он бросился к старому шеф-монтеру и обнял его. Муравейский вынул из верхнего кармана пиджака красный в серую полоску шелковый платок и вытер шею сзади под воротничком.
Мимо окон подстанции прогромыхал состав со стынущими ковшами.
Несколько минут все молчали, следя за тем, как то притухают, то вспыхивают ярче выпрямительные колбы, соответственно с меняющимся потреблением тока электровозом. Вот колбы пригасли совсем, только внизу, над самой лужицей тусклой ртути, осталось зеленоватое облачко дежурного зажигания. Это электровоз стал. Из ковшей пытаются вылить шлак. Удастся это сделать или нет? Но вот снова налились ярким свечением стеклянные рога. Снова послышалось громыхание колес по рельсам. Электровоз с пустыми ковшами промчался обратно в цех.
— Ну, слава богу, все обошлось! — сказал главный энергетик.
— Нет, подождите, не все еще, — ответил Мухартов. — Мы должны теперь испытать, как выпрямители выдерживают короткое замыкание.
Взяв моток стального троса, Мухартов вышел из помещения подстанции на рельсовый путь. Следом за ним вышли Веснин и главный энергетик.
Насвистывая сквозь сжатые зубы «В движении мельник должен быть», покинул подстанцию и Муравейский.