— Да, да, — отозвался Веснин, — уже в самом понятии рождения заключено понятие смерти.
— Жизнь, Владимир Сергеевич, — это лишь один миг. До нас жили, работали, мыслили. Не в один век, не в одно тысячелетие человек научился считать звезды, видеть дно морское, проникать в недра атома и в миры, лежащие вне нашей вселенной. И мы с вами умрем. Но думать надо не об этой короткой жизни и не о той несуществующей загробной, которую подразумевал мой дед, а о той жизни, которой живет Чапаев и которой будет — несомненно, будет! — жить Мочалов.
— Я только что был у него дома, — сказал Веснин.
— Я был третьего дня на похоронах, — отозвался Рубель.
За столиком в ресторанном зале Октябрьского вокзала, под пальмой, которая казалась сделанной из крашеной жести и войлока, под шум джаза, прерываемого далекими гудками паровозов, Рубель и Веснин говорили осенью 1934 года о лучах, которые пройдут через дым и туман, так горячо, словно магнетронный генератор сантиметровых волн должен был пойти на вооружение армии и флота не позже, чем завтра.
— Дело здорово продвинулось с того времени, как мы с вами беседовали в моей каюте на борту крейсера «Фурманов». Впрочем, оно, оказывается, двигалось и до нашей встречи и сейчас идет все вперед. Но я тогда этого еще не знал. Мы, эксплуатационники, ведь бываем в курсе только того, что уже принято на вооружение. То, что еще разрабатывается в исследовательских институтах, не всегда доходит до нас. В наших отечественных лабораториях, оказывается, давно велись опыты по созданию коротковолновой аппаратуры для решения задач навигации и артиллерийской стрельбы: Я здорово отстал, и мне придется опять учиться, учиться… и, пожалуй, покрепче, чем меня в свое время учил Алексей Николаевич Крылов. Радиометоды все шире входят в практику. Развилась новая наука — радионавигация. Аппаратура для радиообнаружения все совершенствуется. Строятся радиомаяки. Теперь научились точно определять радиоволнами расстояние до объектов — это радиодистанциометрия. Наконец, есть уже приборы, которые могут дать наблюдателю координаты цели, лоцировать цель — это радиолокация. Это пока все аппаратура на волнах длиной в несколько метров. И теперь я вижу, как важно применить более короткие, сантиметровые волны. Сантиметровые волны не только в огромной мере повысят точность, они облегчат борьбу с вражескими помехами. Ведь на каждое радиосредство можно создать метод противодействия. Мы должны быть всегда впереди…
Рубель говорил, торопливо отхлебывая чай и то и дело сличая свои ручные часы с громадными стенными, висящими над стойкой в буфете.
Веснин слушал, не перебивая, изредка поддакивая. Ему казалось, что стрелки приближаются к минуте расставания с Рубелем неестественно быстро, и он тоже, подобно своему собеседнику, часто сверял свои часы со стенными.
— Если вам, Владимир Сергеевич, рассказать обо всем пути, какой проходит новое оружие, прежде чем оно будет принято на вооружение, то вы поймете, как много и непрерывно мы, командный состав, должны учиться. После принятия решения о пуске в производство новой аппаратуры выбирается завод, дается заказ и строится производственный образец. Новая аппаратура для определения ее пригодности и прочности испытывается лишь в нескольких частях армии или флота. Нам, кадровым военным, предстоит дать здесь свое первое суждение. Лишь затем начинается массовое производство. Аппаратура поступает на вооружение. Установки вместе со всеми принадлежностями и запасными частями направляются в войсковые подразделения. И вот тогда-то армия и флот должны быть исключительно быстро обучены применению; штабы должны составить оперативные планы или разработать тактику с учетом всех возможностей этой новой военной техники. Нельзя отставать… Но нет ведь еще ни одного учебника, где бы говорилось о том, что мы с вами назвали «всевидящим лучом». И строить и осваивать придется в предельно короткие сроки. Сами знаете, на Шипке далеко не все спокойно…
— Граждане пассажиры! — раздался гулкий голос из громкоговорителя.
Рубель и Веснин вскочили одновременно.
— С восьмого пути, — неумолимо продолжал вещать металлический голос, — отправляется почтово-пассажирский поезд № 73!
— Фу ты, как напугал! — засмеялся Веснин. — Это ведь еще не вам.
— Все равно выйдем на перрон, чтобы не вздрагивать при каждом очередном обращении к гражданам пассажирам.
Веснину показалось, что на перроне паровозные гудки звучат еще пронзительней, еще печальней. Стучали колеса багажных тележек. Взволнованно переговаривались отъезжающие с провожающими.