Он выражал свои чувства, подобным образом не впервые.
Наталья Владимировна молча подобрала осколки и неслышными шагами вышла из комнаты.
Слабый свет прикрытого бисерным колпачком ночника оставлял комнату в сером полумраке.
Потрескивая, вспыхивали в камине сухие сосновые поленья. Языки пламени выхватывали из тьмы то одну из многочисленных рук пляшущего Шивы, то разверстую пасть яшмового тигра.
Эти драгоценные восточные безделушки Наталья Владимировна купила очень дешево в 1905 году у одного офицера, инвалида русско-японской войны. Из-за этой покупки она отказалась уплатить карточный долг покойного Яна Сигизмундовича. Тогда и он, и отец его долго изводили ее своим презрением. Но сейчас Константин Иванович был глубоко признателен своей супруге и за камин, и за бронзовый лотос, на котором восседал равнодушный ко всему и прекрасный Будда!
По утверждению Натальи Владимировны, суть буддизма заключалась в следующих стихах:
К тому времени, когда Константин Иванович дошел до этой притчи, камин догорел, а сам он почувствовал себя вполне отдохнувшим и готовым к борьбе.
Было еще только восемь часов вечера. Студенецкий всегда гордился тем, что спит всего лишь шесть часов в сутки: «Не больше, друзья мои, не больше!»
Он бодро вскочил с кровати, принял душ, оделся и решил немедленно позвонить в Государственное Политическое Управление, чтобы рассказать, как нагло он, технический директор завода, был силой увезен на Парголовское шоссе и как там его пытались шантажировать.
«Что же касается прошлого, — скажет он, если его спросят, — то я имел основания полагать, что тем, кому следует этим заниматься, известно всё, относящееся ко мне. И мне кажется, что моя биография представляет интерес только с одной стороны: мне удалось создать такое предприятие, как наш завод. Крупинка за крупинкой, факт за фактом собирались у меня в мозгу ряд соображений и наблюдений. И завод строился цех за цехом, корпус за корпусом. Я был тем муравьем, который, не претендуя на гениальность, трудясь ежечасно, создал, изо дня в день работая, это большое дело».
Он уже протянул было руку к трубке, но тут в комнату неслышными шагами, как входят к тяжело больному, вошла Наталья Владимировна.
Минут двадцать назад она оставила его здесь лежащим, слабым, безмерно нуждающимся в ее заботах. Сейчас он был уже одет, подтянут, вежлив и холоден, как всегда. Ей осталось только выразить удовольствие по поводу его хорошего состояния, пожелать ему доброй ночи и удалиться.
Телефонный звонок предупредил намерения Студенецкого позвонить в ГПУ.
Он поднял трубку и просиял. Френсис со всеми его фокусами совершенно вылетел из головы. Ведь сегодня, несмотря ни на что, все-таки пятница!
И Константин Иванович, так и не сообщив органам Главного Политического Управления о своем приключении, поспешил туда, где его ждали с таким всепрощающим терпением.
Давно привыкшей ко всяким неожиданностям, но до сих пор не смирившейся Наталье Владимировне Константин Иванович сказал, что звонили с завода и он немедленно должен уехать. С легким вздохом он надел пальто, шляпу, сунул в карман покупку, сделанную в ателье на Невском. Перед уходом он нежно поцеловал руку жены. Вид у него, как всегда, был таков, какой может быть у человека преуспевающего.
И в самом деле, до сих пор его уменье примениться к любой обстановке, способность ориентироваться при любых обстоятельствах изумляли всех людей, знавших его близко.
Женившись, Константин Иванович начал работать на маленьком электромеханическом заводе «Дюфлон и Глебов» в Петербурге. Здесь он предложил строить впервые в России высокочастотные машинные генераторы собственной, оригинальной конструкции. После того как он выполнил несколько заказов на генераторы для морского ведомства, о Студенецком-сыне заговорили в инженерных кругах. Но основной его обязанностью у Дюфлона и Глебова все же была не инженерная работа, а торговая деятельность. Он должен был ходить по различным предприятиям и ведомствам и набирать авансы под будущие заказы. Впоследствии, если ему надо было прибедниться, он рассказывал:
«В доброе старое царское время меня десять лет держали на побегушках в фирме «Дюфлон и Глебов».
Но он умалчивал о том, что работа у «Дюфлона и Глебова» помогла ему свести короткое знакомство с очень влиятельными лицами, которые оказали ему содействие при вступлении в махрово реакционную черносотенную ассоциацию — в Союз Михаила-архангела. Вступление в этот «союз» было в то доброе старое время ступенькой лестницы, ведущей «вверх».