Неправильное тактическое применение радиолокации дало себя знать и в ночном бою у Гвадалканара в 1942 году. Отряд американских кораблей, ведя поиски противника с помощью радиолокационных станций, последовательно, одну за другой, обнаружил три группы японских кораблей, а затем и четвертую. Наблюдая за ними в определенных направлениях, командование отряда, видимо, прекратило наблюдение за обстановкой на море вокруг американских кораблей и поэтому внезапно для себя американский отряд попал под огонь пятой группы японских кораблей и получил тяжелые потери и повреждения. Этот пример еще раз подтвердил, что само по себе наличие радиолокации еще недостаточно: требуется, кроме того, умелое тактическое применение этой техники.
Самым значительным достижением радиолокации на море была ликвидация немецкой подводной блокады. В 1941 году немцы топили в день до пяти больших кораблей англичан и американцев, доставлявших военную технику, боеприпасы, стратегическое сырье и продовольствие в Англию.
Но когда на патрульных самолетах английской морской авиации появились радиолокационные станции, подводные лодки немцев потеряли былую свободу действий. Применение радиолокационной техники помогало защищать караваны судов от нападения подводных лодок ночью и в тумане, так же как и днем. Радиолокация изменила ход подводной войны. Стало возможным не только обнаружение подводных лодок, но и преследование их. Стало возможным от обороны перейти к наступательным действиям.
О такой возможности беседовали когда-то Веснин и Артюхов.
В последние два года второй мировой войны команды немецких подводных лодок остерегались пользоваться своими локационными станциями. Они отваживались включать их только в отечественных водах для навигации в узких проходах и каналах. В открытом же море командиры немецких подводных лодок почти никогда не включали своих радиолокационных станций из боязни быть обнаруженными.
Но вернемся к Веснину.
Делегат Всесоюзного совещания
Курс Промышленные применения электронных и ионных приборов, который Веснин вел в Политехническом институте, был закончен в первых числах апреля 1935 года.
Время, как думал Веснин, теперь стало работать против него. Прошло уже много недель, а из главка все не было ответа на запрос директора завода Жукова относительно дальнейшего ведения работ по магнетронным генераторам.
Веснину казалось, что за эти три месяца можно было горы перевернуть, а вот приходилось заниматься чем угодно, только не магнетроном.
— Э-э-э, почему бы вам, Володя, не пойти пока в отпуск? — сказал однажды Кузовков. — Когда придет из главка решение, будет не до того.
— В самом деле! — обрадовался Веснин. — Съезжу в Киев.
Но прежде чем Веснин собрался написать заявление об отпуске, его вызвал Жуков.
— Нехорошо, Владимир Сергеевич, — сказал директор. — Наши инженеры обычно советуются, когда им кажется, что личные обстоятельства вынуждают их переменить место работы. Если причина уважительна, я иду навстречу. Почему вы не поделились со мной соображениями, по которым считаете, что должны работать не здесь, а на Омском аппаратном заводе?
Веснин слушал, ничего не понимая и смущаясь оттого, что чувствовал себя обязанным понимать, раз директор вызвал его к себе для этого разговора.