— А я бы тебя ни за что не узнал. Откуда у тебя появились эти рыжие бачки?
— В Детском Селе живу и работаю, там еще со времен Пушкина такая мода пошла.
— Владимир Сергеевич, — сказал Мухартов, — я Виктора Савельевича не предупредил, что ухожу надолго. Возможно, я ему понадоблюсь. Пойду в гостиницу.
Когда Мухартов ушел, молодые люди стали спиной к спине и померились.
— Вот удивительно! — улыбнулся Веснин. — Ведь прежде ты был на голову выше меня.
— А теперь ты на полголовы длиннее, но насчет высоты так ведь пропорция еще увеличилась: летчики всегда всех выше.
— Где ты работаешь?
— В одном научно-исследовательском институте. Испытываю довольно любопытные приборы… Ты давно не был дома, в Киеве? — неожиданно переменил тему Сидоренко.
— С самого окончания института, но я заеду на обратном пути отсюда.
— Так, так, — сказал Сидоренко. — Это ты дельно придумал. Заехать, конечно, следует… Я, знаешь, по пути сюда забежал-таки на Владимирскую улицу. От них я узнал, что ты работаешь в Ленинграде на заводе… — Сидоренко взглянул на ручные часы: — Извини меня, Володя, всего четыре минуты до начала спектакля.
— Ах, да! — спохватился Веснин. — Я ведь тоже хотел пойти. Там одна моя знакомая играет. Пойду за билетом, увидимся в антракте.
Но когда Веснин, запыхавшись, вбежал в фойе, первое действие уже началось, и в зрительный зал не пускали. Сидоренко тоже стоял в фойе.
— Какую роль играет твоя знакомая? — мрачным тоном спросил он, не глядя на Веснина.
— Чтобы задать мне этот остроумный вопрос, ты не пошел в зал и остался ждать меня здесь?
— Ответь сначала на мой вопрос. Это неприлично на вопрос отвечать вопросом. Какую роль она играет?
— Ну, предположим, Корделии…
— И ты давно с ней знаком?
— Порядочно. Пожалуй, уж полгода прошло с тех пор, как я с ней познакомился. Но почему тебя это так волнует?
— Хочу задать тебе один вопрос, как мужчина мужчине: в каких отношениях ты с ней находишься?
— Я мог бы тебе ответить и без твоего мужского предисловия. Я нахожусь с ней, если так можно выразиться, в пуговичных отношениях.
И Веснин вкратце изложил историю своего знакомства с Ритой Горностаевой.
В этот момент двери зрительного зала распахнулись, и фойе заполнилось зрителями.
— Обидно, — сказал Сидоренко, — что мы не попали на первое действие. Корделия выходит на сцену только в первом и четвертом актах.
— А если пойти за кулисы? — нерешительно предложил Веснин.
Молодые люди вошли в актерское фойе как раз в тот момент, когда туда же со стороны сцены направлялась актриса маленького роста с брильянтовым ожерельем на шее и с жемчужной диадемой на белокуром парике. Крупные брильянты сияли также на длинном шлейфе белого платья и на пряжках серебряных туфель.
Веснин не сразу сообразил, что это осыпанное драгоценностями создание и есть актриса передвижного театра Рита Горностаева. Но, узнав ее, Веснин решил, что еще меньше, чем на самое себя, Рита похожа на шекспировскую Корделию. Он нашел в ней гораздо больше сходства с Золушкой, наспех собравшейся на королевский бал, или с Красной Шапочкой, надевшей бабушкино подвенечное платье.
Рита узнала Веснина сразу:
— Ах, это вы, тот самый математик! Как вы попали сюда?
На Сидоренко Рита взглянула с явным смущением, протянула было и ему руку, но тут же опустила, так и не решившись поздороваться.
— Это мой друг, — сказал Веснин, — Анатолий Кирикович Сидоренко. В своей прическе он следует традициям эпохи Пушкина, и во тьме ночи он имеет обыкновение собирать цветы.
— Мне кажется, — пролепетала Рита, — что тогда в поезде вы были в другой форме и с усами.
— Возможно, — в свою очередь, покраснел Сидоренко, — но не в этом счастье… Вы тогда сделали для меня бесконечно много… Не всякий поступил бы так благородно. И теперь я вам… то есть я вас… Одним словом, то приключение вас лично ни к чему не обязывает… Что же касается меня, то я… То есть вот именно в отношении себя…
В продолжение этого разговора Веснин рассматривал приколотую к стене афишу с изображением одного известного актера в различных ролях классического репертуара. Веснин видел эту знаменитость в детстве, когда тот гастролировал в Киеве.
— Это возмутительно! — раздался вдруг за перегородкой грозный бас. — Это ужасно, сударыня! — продолжал обладатель баса. — Вы играете Регану, молодую женщину, а в этой баске вам можно дать самое меньшее лет пятьдесят. Для такой пышной фигуры, как ваша, подходят платья только строгого покроя. Лиф рекомендуется делать со вставками контрастных цветов. Линии должны располагаться в долевом направлении. Нельзя делать лиф и юбку облегающими фигуру, потому что это укрупняет ее. Какая же вы после этого актриса, черт вас возьми, если вы даже одеться для выхода на сцену не умеете?