— Погиб конденсатор! Не собрать теперь приемника… Вот тебе и «говорит Москва»!
Вернувшись домой, он все же зарядил аккумулятор, поплевал на пальцы, приложил их к клеммам аккумулятора, чтобы проверить напряжение, и вздохнул.
«Нет, все кончено! Без конденсатора приемника не собрать…»
«Точно такое же чувство было у меня, — подумал Веснин, — когда я возвращался от Горбачева с ионосферной станции. Все пропало, импульсного прибора мне не создать… Но вот этот прибор создан, а в главке никто этим вопросом не интересуется… Расширить работы на свой страх и риск Жуков не разрешит…»
На другом конце бульвара играл оркестр. Исполняли вальс «На сопках Маньчжурии».
«Без конденсатора приемника не собрать», — так думал Володя Веснин, вернувшись домой с Фундуклеевской улицы.
Но утром он решил переделать схему так, чтобы обойтись без конденсатора переменной емкости. В последнем номере журнала Радиолюбитель был описан одноламповый приемник Микросолодин с настройкой металлом. И когда Володя обдумывал, что легче будет изъять из домашнего хозяйства: медную крышку от чайника или один из мельхиоровых подстаканников, чтобы сделать настроечный экран, раздался стук в дверь.
Володя открыл. На лестничной площадке стоял Толя и плевал в пролет. В руках у него был переменный конденсатор. Толя взглянул на Володю и отвернулся.
— Я подпаял все пластины на конденсаторе и проверил его — замыкания нигде нет, — сказал он, снова плюнув в лестничный пролет.
— А я сегодня все утро анодный аккумулятор заряжал. Здорово напряжение дает! Пробовал одним полюсом на язык — до сих пор во рту кисло!
Через полчаса монтаж приемника был в разгаре.
— Ты только не перепутай концов от накальной батареи и от анодного аккумулятора, а то лампу сожжем, — командовал Толя.
Мальчики снова уперлись лбами друг в друга, прижали к ушам черные раковины телефонов. Там слышалось шипенье.
— Еще, еще давай! — кричал Толя. — Обратную связь увеличивай!
Шипенье усилилось. Что-то щелкнуло и, как тогда на метеостанции, в телефонах открылось незримое окно в гулкий океан. Несметные волны звуков прихлынули к ушам. Володя тихо поворачивал конденсатор, и побежала разноголосая вереница волн. Разнотонные писки, голубиное стонущее воркованье… Но вот из этого хаоса возник и окреп отчетливо и твердо выговаривающий слова красивый мужской голос:
«Говорит Москва!»
— Москва… — шепотом повторил Володя.
— Москва! — закричал Толя. Да, Москва. Это была Москва…
«А теперь возможность не только слышать, но и видеть по радио стала реальностью, — думал Веснин. — Современное движение науки и техники производит впечатление какого-то взрыва по сравнению со всем достигнутым в длинные вереницы предыдущих столетий».
Слушая монотонный гул волн и звучание отдаленного оркестра, Веснин размышлял о тех далеких доисторических временах, когда люди впервые овладели огнем.
«С тех пор возникали и рушились царства, достигли своего высшего расцвета и пали Египет, Греция, Рим, Византия… И только в начале второго тысячелетия нашей эры люди научились превращать в механическую работу энергию, освобождаемую при химических реакциях горения, — был изобретен порох… А Сидоренко славный малый, «свой в доску», — заключил свои размышления Веснин и встал со скамьи. Он раскаивался, что не пошел с Анатолием на аэродром, и было неловко перед самим собой за то, что так долго колебался: идти на ужин в «Поплавок» или не идти.
Он направился было прямо туда, но, подумав, что Сидоренко, верно, еще не успел вернуться с аэродрома, решил сначала, на всякий случай, заглянуть в клуб.
К удивлению Веснина, его действительно ожидало письмо, посланное из Ленинграда авиапочтой, очевидно, следом за ним, вдогонку. Это писал начальник лаборатории завода Кузовков:
Дорогой Владимир Сергеевич, пишу вам скорее для того, чтобы доказать свою преданность магнетрону и тем поднять вам настроение перед докладом, чем для информации; однако новости кое-какие все же есть. В ближайший вторник в Москве, в главке, состоится совещание по радиодистанциометрии. Насколько мне известно, вопрос о магнетронах там не собираются поднимать. Прошло предложение Евгения Кузьмича Горбачева строить установки на коротких волнах, то есть, с нашей точки зрения, это волны длинные — метровые. В установках хотят применять триодные генераторы.