— Ясно, что надо было применить более короткие волны, — перебил Веснин. — Если бы вместо ваших метровых волн взять сантиметровые, то и антенны не нужны были бы такие громоздкие и направленность луча получилась бы более острая.
— Совершенно верно, — согласился Сидоренко. — Я хоть и не такой уж сильный радист, но я то же самое говорил Горбачеву. Но он мне объяснил, что в настоящее время подходящих генераторов сантиметровых волн не существует…
— Неверно, — снова перебил Веснин.
— Что-то он, кажется, говорил о магнетронах, — продолжал Сидоренко, — точно не помню, но скорее что-то отрицательное, а не положительное… Я с ним как раз довольно крупно поговорил перед отъездом сюда. Я считал, что в таком виде прибор бесполезно дальше испытывать. Если вражеский самолет будет идти на небольшой высоте, этот прибор будет совершенно бесполезен. Горбачев мне возражал, что зато на больших высотах все же кое-что можно обнаружить…
— Да слушай, Толька, это все совсем не так. Когда я был у Горбачева впервые осенью, тогда у нас на заводе существовали действительно только магнетроны непрерывного действия и относительно малой мощности. Но потом мы построили образцы импульсных приборов. На волне десять сантиметров мы получаем огромные мощности…
Веснин, заговорив о магнетронах, уже не мог остановиться. Он стал называть веса, коэффициенты полезного действия. Сидоренко перебивал его и вопил, что теперь ему все окончательно ясно, что если они это дело так оставят, то их самих надо кормить только сеном.
Они оба так шумели и размахивали руками, что официант снова подошел к ним и на этот раз посмотрел не только на стол, но и под стол. Однако и там пустой посуды не оказалось.
Увлеченные разговором, молодые люди не заметили, как к столику подошли три молоденькие, очень милые девушки, которых, однако, никак нельзя было заподозрить в королевском происхождении, хотя одна из них так и не смыла темно-синей краски с век и мочки ушей у нее были немного слишком розовыми.
— Мы вас уже давно ждем! — засуетился Сидоренко. — Маргарита Витальевна, будьте хозяйкой. Закажите, если чего тут не хватает, угощайтесь, требуйте пирожное, мороженое… А мы тут с товарищем сейчас докончим разговор… Не смущайтесь, это друг моего детства Веснин… Будьте как дома.
— Катя Загорская, Арфик Ваганова, — представила Рита своих подруг.
— Ваше здоровье! — сказал Сидоренко, откупоривая бутылки.
Но разлить пиво он позабыл. Мысли его были заняты прибором, который, оказывается, может работать на сантиметровых волнах. Между тем пиво, пенясь, бежало из бутылок на скатерть.
— Который же из двух математик? — спросила Загорская, хихикнув точь-в-точь, как хихикала дочь короля Лира — Гонерилья.
— Слушай, Володя, — сказал Сидоренко, — ты завтра должен быть на совещании в главке. Этот мой парень, которого мы ждем, завтра летит в Москву; я уговорю его.
— Но я обязан здесь докладывать на конференции, я ведь от завода послан.
— Все пропало! Без конденсатора приемника не собрать!.. Девушки, девушки, — спохватился Сидоренко, — наполним бокалы, содвинем их разом! Да здравствуют музы, да здравствует разум!
И Сидоренко на этот раз действительно наполнил бокалы пивом.
— Я придумал, — сказал Веснин. — Можно попросить сделать доклад Цветовского. Это один наш инженер. Он остановился в той же гостинице, где я.
— Идем к нему немедленно! — поднялся из-за стола Толя.
Тут в дверях появилась сильно напудренная физиономия только что побрившегося летчика.
— Вот кстати! — приветствовал его Сидоренко. — Есть срочное дело…
— Позволь, Анатолий, — перебил Веснин. — Сначала познакомь между собой наших гостей.
— Ах, да! Само собой разумеется, — спохватился Сидоренко. — Это как раз те самые королевские дочери, о которых я тебе говорил, — обратился он к летчику. — И если бы ты был на спектакле, то сам увидел бы их при орденах и знаках различия.
— Весьма сожалею, — начал летчик, крепко стиснув руки Кати-Гонерильи, — что не имел чести, — продолжал он, схватив руку Арфик Вагановой, — лично присутствовать в театре, — заключил он, потрясая руку Риты.
— А теперь идем с нами, — сказал Сидоренко, взяв летчика под руку. — Дело есть.
— Простите, — обратился Веснин к актрисам, — мы сию минуту вернемся.
И молодые люди покинули ресторан «Поплавок».
Гонерилья продолжала еще некоторое время принужденно хихикать. Регана сидела с видом царственного равнодушия. Рита плакала.