— Виктор Савельевич, вы уже привели слишком много доводов. Выслушайте теперь меня…
— Нет, нет, — перебил Цветовский, — я еще не кончил. Вам кажется, что прерыватель — это маленькое дело, а магнетрон большое. Но я, например, в этом не уверен. И если даже покойный Мочалов был прав, то тем более вам не надо ввязываться в это дело. Гни дерево по себе… Репутация инженера создается именно на таких всесоюзных конференциях, как здешняя, а не на драках в канцеляриях главков. Создайте себе имя, и, поверьте, тогда вам легче будет заниматься и магнетроном, если захотите. Труды конференции будут издаваться. Оратора слышнее, когда он стоит выше толпы. А это не так просто — напечатать свою работу. Я больше года готовил большой обзор по газотронам и тиратронам. А Студенецкий взял и в своем справочнике поручил этот раздел Муравейскому. Так я и остался со своими сочинениями при пиковом интересе…
— Виктор Савельевич, — застонал Веснин, — если вы не согласитесь сделать доклад вместо меня, я вам никогда в жизни этого не прощу! Вся моя надежда была на вас!
— Хорошо, — снова поднимаясь с постели, произнес Цветовский, — хорошо. Я сделаю по вашим тезисам доклад. Но запомните, Владимир Сергеевич: я честно привел вам все «про» и «контра».
И хотя голос Цветовского звучал торжественно, а поза была весьма величественна, Веснин расхохотался. Виктор Савельевич от волнения сбросил с себя одеяло, и его тощая, длинная фигура выглядела очень комично в короткой голубой майке и трусах.
Виктор Савельевич взглянул на себя в большое зеркало, вделанное в шкаф, и выпятил свою узкую грудь.
— Что же, — произнес он, — для своего возраста я еще довольно хорошо сохранился…
Как только Веснин появился в вестибюле, Сидоренко вскочил со скамьи и кинулся ему навстречу.
— Резонанс получился! — отрапортовал Веснин.
— Тогда рассчитывайся за номер, складывай чемодан, бери паспорт, а я побегу выручать девушек. Я там такие консоме закатил, каких сам еще в жизни не пробовал. Оттуда забегу за тобой.
Остаток ночи Веснин натаскивал Цветовского.
Виктор Савельевич пил попеременно то крепкий чай, то крепкий кофе и задавал Веснину каверзные вопросы.
Веснин добросовестно старался ответить, а иногда, поставленный в тупик, краснел и говорил, что это к теме выступления не относится.
— А если мне такой вопрос зададут, должен я на него ответить или нет? — ехидно спрашивал Цветовский.
И они вместе пытались найти ответ на коварный вопрос.
Потом Веснин разложил на полу рисунки и чертежи к докладу: схемы, общие виды, многочисленные графики. Инженеры ползали на коленях по полу, обсуждая и сопоставляя их. Сначала они это делали при свете ламп, затем при свече, так как электричество в гостинице в целях экономии выключалось на ночь.
Когда взошло солнце, Цветовский заявил, что ему все ясно и что теперь он хочет прогуляться по одному из облюбованных им кладбищ, чтобы там, в спокойной обстановке, все еще раз основательно продумать.
Тем временем в гостиницу явился Сидоренко и стал рассказывать о том, что произошло с ним этой ночью.
Оказывается, когда он наконец пришел к «Поплавку», ресторан был уже закрыт. Ночной сторож сказал, что он видел, как перед закрытием из ресторана вышли три девушки. Одна была очень важная, с большими глазами. Их вел мужчина в форме — кажется, милиционер.