«Азот, азот…» — повторял про себя Веснин, и это слово казалось ему удивительно звучным, прекрасным.
В тот же день приказ, начинавшийся словами Директору завода товарищу Жукову организовать… — был подписан, и Веснин получил на руки заверенную копию.
Тема Азот — это была первая тема, связанная с импульсным магнетронным генератором сантиметровых волн. Позднее конструкторское бюро Веснина выполнило целый ряд выдающихся работ по магнетронам — прогремевшие в свое время в радиолокационных кругах темы: Бастион, Ванадий, Гром, Гиацинт, Единорог, Жезл, Зоркий… Но Веснин часто возвращался мыслями к совещанию в главке, на котором впервые было произнесено название темы Азот.
В этом повествовании нам не один раз приходилось говорить об ощущениях и событиях, которые Веснин переживал впервые. Вот он весной 1934 года впервые в жизни услышал гул морских волн, впервые в жизни увидел сотканную из лунных бликов светящуюся полосу на поверхности Моря — дорогу к счастью, как ее зовут поэты. В феврале 1935 года молодой инженер впервые поднялся на кафедру, стал преподавателем в крупнейшем вузе страны — в Ленинградском политехническом институте.
И теперь, после такой фантастической удачи, после совещания в главке, после приказа об организации КБ, Веснин первый раз в жизни отважился написать девушке, которую он, в эту счастливую для себя минуту, считал своей любимой.
Письмо было адресовано Валентине Александровне Розановой.
В ту пору, — писал он, — когда Вы были на нашем заводе практиканткой, Вы по своей воле, сверх основной работы, взяли на себя труд произвести ряд расчетов по магнетрону…
Веснин выражал надежду, что, вспомнив о тех днях, Валя, возможно, после того как защитит свой дипломный проект, захочет работать в новом КБ, где сейчас так нужны свежие силы и где она будет заниматься теми же проблемами, которым она уделяла время и внимание, будучи практиканткой.
На это послание, отправленное спешной заказной почтой, Веснин не получил ответа. Валя была в то время в Перми на преддипломной практике. В получении письма расписалась ее мать. Не решаясь доверить почте это весьма спешное и заказное письмо, мать Вали решила его спрятать в надежное место до приезда дочки, которую она ждала со дня на день. Письмо было спрятано так надежно, что, когда Валя приехала, его невозможно было отыскать.
Веснин не предполагал, что Валя не получила письма, — оно было заказное и вернулось бы обратно, не застав адресата. Письмо не вернулось, и молчание Вали Веснин объяснял себе многими причинами, и прежде всего тем, что Сергей Владимирович Кузовков имел обыкновение каждого из своих практикантов уверять при расставании в своей преданности.
«Э-э-э, — обычно говорил Кузовков, — э-э-э, я надеюсь, м-мы расстаемся ненадолго. Э-э-э, я погговорю с отделом кадров…»
При всех своих несомненных достоинствах мягкосердый и жалостливый Кузовков не всегда помнил о тех добрых словах, которыми он считал своим долгом ободрить вверенных его заботам молодых людей.
«Может ли Валя всерьез принять мое письмо, — думал Веснин, — после того как Сергей Владимирович столько раз говорил ей о постоянной работе в заводской лаборатории и ничего не сделал, чтобы получить для нее направление на завод?.. Может ли она серьезно отнестись к моим словам о работе во вновь созданном конструкторском бюро после всех заверений Кузовкова?»
Талантливый современный английский писатель Олдингтон в своей книге Все люди враги трогательно рассказывает историю мужчины, посвятившего свою жизнь поискам женщины, которую встретил случайно и, лишь расставшись с ней, понял, что любит ее.
Веснин в прошлом году получил от Френсиса эту книгу и с увлечением читал о переживаниях героя, отдавшего лучшие годы жизни поискам почти незнакомой ему женщины. В погоне за ней герой романа объехал полсвета.
От Ленинграда до Москвы всего ночь езды, но Веснин не поехал в Москву выяснять, почему Валя не ответила на его письмо. По его понятиям, уехать с завода «по личным делам» в столь ответственный момент было бы дезертирством.
Предстояли месяцы неприятной для Веснина организационной работы, которую доверить пока было некому.
Но нередко, когда Веснин занимался очередной сметой для бухгалтерии или очередным списком оборудования и материалов, перед ним возникало нежное лицо с большими грустными глазами, и он вспоминал стихи: «Во цвете лет свободы верный воин…»