После нравоучений Болтова Веснин возвращался в свое КБ умиротворенным и уже более спокойно начинал снова раскладывать по папкам переписку с заводами-поставщиками, составлять для отдела снабжения заявки на материалы, которые понадобятся для КБ в будущем году, еще через год.
Однажды Веснин и Оленин сидели за чертежной доской и в четыре руки исполняли схему электропроводки. Стены КБ содрогались от ударов шлямбура, которым пробивали гнезда для болтов крепления распределительных щитов, а стекла звенели от жарких дискуссий такелажников. Веснин работал сосредоточенно, не отвлекаясь, не поднимая головы от чертежа, даже если куски штукатурки падали на доску. Оленин же всякий раз, как до его слуха доносился особо замысловатый словесный оборот, из тех, которые не принято помещать в школьные хрестоматии, радостно улыбался и искал взглядом того, кто так интересно выразился.
В КБ вошел Рогов. Поздоровавшись, он сказал:
— Известно ли вам, друзья, что наш Илья Федорович уже стал дедушкой?
— С кем тебя поздравить, — протирая резинкой чертеж, спросил Веснин: — с мальчиком, с девочкой?
— С девочкой и с мальчиком! — бодро отвечал Рогов. — Близнецы.
— А сколько они весили при рождении? — оживился Оленин.
— Да кило пять, я думаю, не меньше.
— Позвольте, каждый по пять кило? Невероятно! А для двоих маловато… Обычно мальчики рождаются более крупными, чем девочки. Но мой Руслан, например, весил всего три кило двести и длиной был сорока восьми сантиметров. А дочка — она у нас вторая — весила при рождении три шестьсот и длиной была пятидесяти сантиметров. А теперь посмотрели бы вы на них! Руслан — рослый, широкоплечий мальчик, а Людмила — весьма субтильная особа… Позвольте, мы немножко отвлеклись… Так сколько же весил каждый из ваших? Это очень интересно.
— В этом месяце, — пробормотал Рогов, — нашему цеху дали новые типы ламп, пришлось перестраивать весь технологический процесс, и я как-то упустил из виду записать вес ребят, когда они были новорожденными. Да ведь теперь это уже дело прошлое, их вес с каждым днем меняется… К тому же они такие голосистые…
— А как Любаша? — спросил Веснин, сдунув с чертежа крошки резинки.
— О ней-то я как раз и хотел поговорить с тобой, Володя. Любаша ни за что не хочет дома оставаться. Не могу, говорит, быть иждивенкой, противно. Да и квалификацию терять не хочет.
— Давайте ее нам в КБ! — обрадовался Оленин. — Здесь ей, как кормящей матери, будет удобнее. У нас работа пока не такая уж напряженная.
— Вот первый человек, который пришел искать моей протекции для устройства квалифицированного мастера в наше КБ! — пошутил Веснин. — Понимаешь, Григорий, никто не желает идти ко мне. Все вновь поступающие на завод стремятся попасть в цехи или в известные каждому отделы лаборатории. Неведомое КБ никого не привлекает.
Рогов посоветовал Веснину взять побольше практикантов-дипломантов:
— У них опыта нет, зато будут стараться.
— Это верно, — подхватил Оленин. — Никогда в жизни потом уже так не работаешь, как над дипломным проектом. Даже свою кандидатскую диссертацию я писал с меньшим напряжением сил.
Веснин получил разрешение взять на работу в КБ несколько студентов Политехнического института из той группы, в которой он весной читал курс электронных и ионных приборов. Веснин полагал, что сам себе выберет практикантов.
«Если желающих будет слишком много, — думал он, — то можно будет устроить нечто вроде конкурса».
Но конкурс не состоялся за неимением претендентов. Студенты, которыми он интересовался и на которых рассчитывал, оказались уже устроенными. Из остальных согласились пойти в КБ всего трое: староста группы — длинноволосый Федор Непомнящих, студент с усиками — Гайк Гошьян и та студентка, у которой очки обычно висели на одной оглобле за ухом — Людмила, или, как ее все называли, Милочка Егорова.
Из заводской лаборатории перешли в КБ дипломники Левенец и Капралов, а также слесарь Чикарьков и техник Бельговский — это была уже старая гвардия, заслуженные ветераны.
Сложнее обстояло дело с организацией экспериментальных мастерских для КБ. Хорошие мастера не шли к малоопытному, молодому начальнику. Так было до тех пор, пока к Веснину не явился шеф-монтер завода Илья Федорович Мухартов:
— Любаша, говорят, к вам, Владимир Сергеевич, зачисляется?
— Хотите ее рабочим местом поинтересоваться? Заодно и мастерскую нашу посмотрите.