Но вот снова к столу подходил кто-нибудь из работников лаборатории или мастерской с жалобой, претензией, деловым предложением или просто так, ради того, чтобы обменяться мнениями. И Веснин опять должен был давать указания, делать распоряжения…
«Все наладится, все утрясется, — пытался успокоить себя Веснин. — Прав Болтов: ничего не может быть беспорядочнее периода установления порядка».
Срок службы
Срок службы — это время, в течение которого предмет может соответствовать своему назначению. Бывают очень короткие сроки службы: ствол мощного орудия выдерживает не более сотни выстрелов, снаряд движется в канале ствола сотые доли секунды, и вся рабочая жизнь орудия — это лишь несколько секунд. Есть вещи со сроком службы, измеряемым тысячелетиями: до наших дней служат каменные мосты, построенные еще в древнем Китае, шоссейные дороги, проложенные в эпоху Римской империи.
Срок службы зависит от многих причин. Иногда его можно удлинить ремонтом. Но лампа накаливания, например, когда в ней перегорит волосок, уже ни на что не годна. Такова особенность почти всех электровакуумных приборов. Они обычно не поддаются ни ремонту, ни восстановлению. Жизнь осветительной лампы в настоящее время — это несколько тысяч часов. Такие же сроки службы у большинства электровакуумных приборов: радиоламп, рентгеновских трубок, тиратронов.
Еще до того, как Веснин впервые попал практикантом на электровакуумный завод, директор Детскосельской ионосферной станции Евгений Кузьмич Горбачев начал разрабатывать импульсные радиолокационные установки и строить импульсные генераторные лампы. Он столкнулся с одним весьма неприятным обстоятельством: срок службы генераторных импульсных ламп получался во много раз меньший, чем у обычных, не импульсных приборов.
Горбачев решил провести специальное исследование о причинах выхода из строя электровакуумных приборов при импульсном режиме работы. Константин Иванович Студенецкий именно тогда сказал Горбачеву:
«Для исследования, которым вы хотите заняться, вам необходим инженер — специалист-электровакуумщик. Я вам могу предложить весьма инициативного, предприимчивого инженера, некоего Угарова. Он зарекомендовал себя у нас на заводе наилучшим образом. Весьма энергичный товарищ. Мы его отпускаем с большим сожалением, исключительно из уважения к вам».
Горбачев провел вместе с Угаровым множество опытов. Выяснилось, что основная причина недолговечности импульсных приборов — это разрушение катодов.
Для импульсной работы необходим большой электронный ток. Чтобы получить такой ток, Горбачев ставил в свои приборы высокоактивные, так называемые оксидные катоды, которые применяются в обычных приемных радиолампах. Но Горбачев давал этим катодам в сто раз большие нагрузки. Он снимал с каждого квадратного сантиметра поверхности оксидного катода не сотые доли ампера, а десятки ампер. За несколько минут такой нагрузки оксидный катод выходил из строя.
Евгений Кузьмич испытывал различные сорта никеля, брал разную толщину оксидного слоя, пробовал ковырять поверхность никеля шилом, чтобы на нем лучше держался оксид; он обматывал катоды проволокой, свертывал катоды из сетки, напекал на поверхность металлические порошки. Он проделал более тысячи опытов и наконец получил катоды, которые в сокрушительном, жестоком импульсном режиме выстаивали несколько десятков, а потом и сотни часов.
С проблемой катода столкнулся и Веснин, когда приступил к постройке импульсных магнетронов. Причем в работе с магнетронами были еще и свои специфические трудности: в генерирующем магнетроне катод подвергается бомбардировке быстрыми электронами, возвращающимися из пространства между анодом и катодом.
Ни знаний, ни опыта, ни стажа Горбачева у Веснина не было. И Студенецкий был прав, когда не так давно говорил молодому инженеру:
«Вы ведь не вакуумщик, вы радист. Вы еще не вникли во все наши тонкости».
За время работы над магнетроном Веснин многому научился, но все же оставался радистом. И физико-химическую сторону вакуумной техники он знал слабо. Он мог применить существующие типы катодов, но предпринять самостоятельные изыскания в этой области не умел.