Веснину стало очень жарко, и он попросил разрешения снять пиджак.
— Насколько нам известно, — начал своим тонким голоском его собеседник, — главк обязал вас разработать Т. У. — технические условия на магнетрон. Ваши нормы должны стать… ну, скажем прямо, если и не обязательными, то во всяком случае руководящими, указующими путь для нас и всех других вновь созданных конструкторских бюро и лабораторий в других городах. Вы… да, вот вы, такой, как вы есть, должны снабдить нас и всех остальных не только вашими данными и показателями, как бы великолепны они ни были, но прежде всего типовыми нормами. Впрочем, что это я диктую вам свои требования! — неожиданно изменил тон профессор Кампов. — Можете не считаться со мной.
Болтов рассказывал Веснину, что однажды при нем Кампов кричал академику Волкову: Молчите, когда вы разговариваете со мной! И Веснин был подавлен той нарочитой, подчеркнутой корректностью, с которой ему скрипел Кампов:
— Ваше неотъемлемое право — игнорировать мои пожелания. Вас никто не может заставить считаться со мной, если вы этого не хотите. Я изложил здесь вам свои пожелания исключительно в целях информации: этим требованиям ваши технические условия должны соответствовать, если вы хотите, чтобы аппаратуру разрабатывали также и мы, провинциалы, периферийные работники. Но, может быть, у вас иные намерения? Быть может, вы сами хотите всю проблему решать? О, тогда задача ваша упрощается — вы сами себе будете составлять технические условия, а мы обязаны будем вам подчиняться. Ну-с, а прогресс техники генерирования сантиметровых волн? Черт с ним, с прогрессом, пусть подождет, не так ли? Этого вы хотите?
Нет, Веснин этого не хотел, он был согласен кооперироваться, он не стремился отгораживаться…
— Почему же, в таком случае… — спросил Кампов, надуваясь, как петух перед боем, — почему же вы ставите в ваши лампы эти жалкие катоды, когда у вас под боком серия катодов Детскосельской ионосферной станции? Мы применяем лишь катоды Горбачева. Ничего лучшего в Советском Союзе пока нет. Можете вы мне сейчас предложить что-нибудь еще более совершенное, реально удлиняющее срок службы?
Нет, Веснин ничего предложить не мог.
«Мы в этой области долго искали, думали», — хотел было сказать Веснин, но вспомнил, как к таким заявлениям относился Мочалов: «Не говорите никогда: «я думал».
— Мы считаем, что целесообразно укоротить время импульса, — произнес наконец Веснин. — Видимо, десять микросекунд — это верхний предел.
— За такое время скоростной истребитель переместился бы только на один миллиметр — это вы мне хотите сказать? Мигание глаза происходит в десятки тысяч раз медленнее, да? А я вам на все это отвечу: в огороде бузина, а в Киеве дядько. При чем тут длительность импульса? Ставьте в лампы катоды Горбачева. Договорились? Ну-с, давайте попробуем теперь обсудить с вами другие пункты технических условий. Веснин вздохнул:
— Насколько все-таки можно отступить от ваших требований?
Кампов ответил:
— Знаменитый адмирал Макаров в своем приказе «О приготовлении щей» писал, что эти постановления не мешают хорошему коку придать щам тот вкус, какой он желает, но не допускают неумелого человека испортить хорошую провизию и дают удобство контроля над провизией и способом приготовления.
И профессор Кампов, не давая Веснину возможности вставить хотя бы слово, — «Молчите, когда вы говорите со мной!» — с горячностью рассуждал о весе приборов, о коэффициенте полезного действия, анодном напряжении, магнитном поле, о типе питания, о чувствительности лампы к колебаниям параметров питания…
Кампов не скупился на советы.
— Хорошо, давайте посмотрим, — отвечал он на возражения и теоретические выкладки Веснина, вскакивал и, прихрамывая, бежал в лабораторию, увлекая за собой своего собеседника.
Были люди, не любившие Кампова именно за эту черту — страсть вмешиваться в чужую работу, принимать ее так же горячо к сердцу, как свою, болеть за нее душой и вступать в интересующее его дело непрошенным соратником. Веснин оценил этот страстный, непримиримый, самоотверженный характер, этот острый ум, наметанный глаз, беспощадный скепсис. Невыносимый для многих, вызывающий у некоторых даже приступы ярости, яд сомнения, иронии был для Веснина лишь новой, интересной чертой характера известного ученого, которая очень нравилась молодому конструктору. Насмешки Кампова подбивали Веснина отстаивать свои убеждения с большим жаром, смело, даже дерзко.