Утром Веснин не узнал своей улицы. Все обновил выпавший ночью, еще не тронутый метлою снег. Стволы деревьев поседели за ночь, и от этой белизны стволов особенно яркими казались тонкие красные ветки с набухшими темными почками. На солнечной стороне, несмотря на ранний час, по стенам и крышам среди искрящейся изморози уже проступили темные талые пятна.
У автобусной остановки Веснин купил ветку мимозы. Но ему казалось, что неудобно прийти с цветами на работу. Он спрятал пушистую ветку в набитый книгами портфель и вскочил в переполненный автобус. У ворот завода он увидел плещущихся в луже голубей.
Когда Веснин вошел в лабораторный зал, Муравейский сидел у себя в «аквариуме», откинувшись на спинку вращающегося кресла. Его ноги в пестрых шелковых носках покоились на табурете, а обувь стояла под столом. Эти изящные узкие туфли Муравейский купил очень дешево в магазине случайных вещей.
«А теперь или я их, или они меня», — говорил Михаил Григорьевич об этой своей удачной покупке.
Не меняя позы, Муравейский кивнул Веснину и сказал:
— Я изучил обстановку и принял решение: сантиметровые волны — это вещь. Но с чего мы начнем?
— Надо рассчитать магнит, — обрадовался Веснин, — затем выпрямитель. Первый магнетрон сделаем разборным на непрерывной откачке. Конечно, основное — это вакуумную схему смонтировать.
— Это все, что вы имеете сказать?
Муравейский спустил ноги с табурета и в носках зашагал по кабинету.
— «Вакуумную схему смонтировать»… Эх, вы! Первым делом мы должны подать заявку в Комитет по изобретательству, чтобы выдали авторское свидетельство на новый генератор сантиметровых волн. Закрепить наше первенство. Это главное. Затем надо представить докладную записку, но, само собой разумеется, не начальнику лаборатории Дымову. Это мелко. Записку следует составить на имя самого директора завода Николая Александровича Жукова. Понятно? — Муравейский сжал Веснину плечи, встряхнул его: — Чувствуете, молодой человек?
Вынув из кармана никелированный обувной рожок, Михаил Григорьевич надел туфли и вышел из «аквариума».
Веснин был глубоко тронут тем, что Михаил Григорьевич, говоря о генераторе сантиметровых волн, употребил слово «мы». Веснину это беззастенчивое «мы» казалось изъявлением готовности разделить ответственность за новое, трудное дело. Веснин не сомневался, что Муравейский всецело во власти тех же мыслей, какие владели им самим. Он полагал, что предложение о закреплении первенства было хорошо продумано и явилось следствием того, что Муравейский убедился в необычайно широких возможностях, которые сулила работа с сантиметровыми волнами.
На деле же весь позавчерашний вечер и часть ночи Михаил Григорьевич посвятил вращающимся пирамидам «Гастронома № 1».
Дело с витриной уже близилось к желанному завершению, когда автор проекта художник Вася Светлицкий пошел на экзамен по теории композиции. Вернувшись с экзамена, юноша вдруг обнаружил, что оконная витрина никак композиционно не перекликается с плодоовощным стендом внутри одного из помещений магазина. Два дня художник не брался за кисть. На третий день Вася с сияющим видом заявил Муравейскому, что нашел выход из положения:
— Мы разбросаем по витрине фрукты и овощи с газосветными лампами внутри. А вращающуюся пирамиду мы увенчаем гроздьями газосветных ламп, стилизованных под виноград.
— Я всегда имел склонность к чистому искусству, — произнес Михаил Григорьевич, внимательно выслушав юного Светлицкого. — Но вам, Вася, хорошо: вы сирота. А я человек семейный, я обязан кормить свою мать. Резюмирую: за те же деньги дело с виноградом не пройдет.
Питомец факультета станковой живописи яростно вопил о законах перспективы, о контрастах, об искусстве вообще. Вася грозил отказаться от всей работы и снять свою фамилию с витрины, если Муравейский не завершит карусель-пирамиду гроздьями винограда, наполненными светящимся неоном.
— А вы уверены, что такая идея не будет противоречить принципам социалистического реализма? — не сдавался Михаил Григорьевич.
— Заостренная вершина пирамиды требует, чтобы с нее полого ниспадали удлиненные гроздья, подобно тому как падают вниз кисти бледно-зеленых цветов с вершины пальмы, — парировал Светлицкий.
Газосветный виноград грозил отнять еще несколько вечеров, и Муравейский твердо решил, что делать его не будет:
— Юноша, вы только вступаете в жизнь. Остерегайтесь ложных эффектов. Как можно под виноградом ставить пивную бутылку? Ведь пиво варят из хмеля и солода.