Дипломатическая миссия Геннадия Угарова
По мере того как поезд приближался к Ленинграду, счастливое настроение, с каким Веснин всякий раз покидал вокзал чужого города, постепенно сменялось тревогой — привычным его состоянием с тех пор, как он стал начальником КБ. Веснин не предполагал, что за короткое время его отсутствия в КБ могли бы произойти какие-либо существенные перемены. И все же, выйдя из вагона, он направился к телефонной будке. Оленин сообщил, что звонили несколько раз с ионосферной станции. Его хочет видеть старший научный сотрудник Геннадий Иванович Угаров.
Веснин тут же опустил в автомат еще одну монету и позвонил Угарову. Тот вызвался приехать в любое время:
— Хоть сейчас!
— Хорошо, давайте сейчас, — согласился Веснин. Когда Веснин вошел в КБ, Угаров уже ждал его. Вместо синего шерстяного свитера, в котором мы его до сих пор видели, на Геннадии Ивановиче был красивый, явно выходной, черный костюм, шелковая рубашка с широким модным галстуком. Веснин даже не сразу узнал его — так изменили облик Угарова непривычная одежда и особенно расчесанные на пробор, тщательно приглаженные волосы.
Оленин, который в отсутствие Веснина сидел за его столом, взял охапку папок и перенес их на свой стол.
— Я пришел к вам, Владимир Сергеевич, — торжественно начал Угаров, когда Веснин опустился на стул, — по поручению директора ионосферной станции Евгения Кузьмича Горбачева! Я принес вам полную технологическую документацию по нашим импульсным катодам, а также несколько экземпляров таких катодов. Мы их смонтировали в диодах специально для вас, чтобы вы могли без всяких хлопот снять импульсные эмиссионные характеристики. По нашим данным, ток искрения этих катодов выше пятидесяти ампер на квадратный сантиметр, и в рабочем режиме наши катоды выдерживают до пятисот часов.
— Пятьдесят ампер с квадратного сантиметра! — воскликнул Веснин. — Срок службы пятьсот часов! Это потрясающе! Этим вы оправдали все затраты вашей ионосферной станции за все время ее существования, все затраты на ваши опыты с триодами на самолетах…
— Насколько мне известно, Владимир Сергеевич, — перебил Угаров, — вы смогли развернуть работу по магнетронам, только опираясь на наши опыты с триодами на самолетах. Вы получили от нашего летчика-испытателя Сидоренко сводку всех наших многолетних исследований. И еще прежде того сам Евгений Кузьмич очень долго втолковывал вам, что работать надо в импульсном режиме, а не в режиме непрерывного генерирования, как это делали вы…
— Согласен, согласен, вы совершенно правы, — в свою очередь, перебил Угарова Веснин. — Но поймите меня, что на сегодняшний день тот диапазон частот, в котором могут работать триоды, — это уже пройденный этап. Это уже отживающий диапазон. Это уже мертвое дело.
Угаров вскочил со стула. Лохматый чуб его упал на лоб, концы галстука разлетелись в разные стороны. Гена кричал, возражая Веснину:
— Вы кого считаете более крупным специалистом в области радиотехники — себя или профессора Кампова? Так вот, профессор Кампов предлагает усилить работу по триодам. Он внес в главк предложение организовать на одном из электровакуумных заводов цех по производству сверхвысокочастотных триодов.
— Да ведь я сам говорил с Камповым, я был у него в лаборатории. Он мне о триодах ничего не говорил.
— Профессор Кампов — это вам не Сидоренко. Для чего он будет говорить с вами о том, что вас не касается?
Когда с обеих сторон было высказано столько лишнего, что продолжать разговор на затронутые темы стало уже невозможно, Угаров откинул чуб со лба, пригладил волосы, поправил галстук, снова опустился на стул и произнес тем торжественным тоном, с которого начал:
— Я пришел сюда по поручению Евгения Кузьмича! Гена положил на стол перед Весниным папку с бумагами и небольшой ящичек:
— Здесь, Владимир Сергеевич, вся техническая документация и несколько диодов с различными вариантами катодов.
— В таком случае, Геннадий Иванович, приглашаю вас присутствовать при испытании ваших катодов. Ведь у нас все должно быть готово к испытаниям. Верно, Олег Леонидович?
— Гошьян и Бельговский давно сдали в опытную мастерскую все чертежи установки для измерения импульсных токов катодов, — ответил Оленин.