Ответ пришел быстрее, чем можно было ожидать. Очевидно, отвечавшему не терпелось высказать все, что он думает о своих корреспондентах:
Дорогие товарищи, до сих пор вы применяли лампы с железными или никелевыми анодами. Для них нагрев анода до красного свечения — это был уже форсированный режим. Но в наших новых лампах аноды сделаны из тантала. Они допускают нагрев до значительно более высоких температур. Вам интересно знать, товарищи, — продолжал читать Дубов, — чем занимается техническое руководство завода и «лично» я? Спешу сообщить: я «лично» изобретаю аппарат, который поможет без затраты мускульной энергии бегом подниматься в гору. Будет ли это палочка-выручалочка, лыжа, костыль или крючок, этого я еще не могу сказать.
И далее следовала четкая подпись: К. Студенецкий.
Дорогой товарищ Студенецкий! — тотчас ответил Дубов. — Вы совершенно правы. Вы правы не только по существу, но и по форме. В восторге от вашей шутки, от ваших «палочек-выручалочек». С приветом Л. Дубов.
Студенецкий не придал значения письму какого-то киевского радиолюбителя. И только много позже Константин Иванович получил некоторые основания полагать, что, может быть, и не следовало ему с товарищем Дубовым такие шутки шутить.
Растущий товарищ
В марте 1926 года должен был состояться Всесоюзный съезд Общества друзей радио. К тому времени Лев Дмитриевич был весьма популярен в КОДРе. Вместе с еще несколькими самыми деятельными активистами Дубов был послан делегатом на Всесоюзный съезд.
Узнав, что среди почетных гостей съезда находится также и технический директор Ленинградского электровакуумного завода Константин Иванович Студенецкий, Дубов счел нужным представиться ему:
— Ваш киевский адресат.
— Простите, — улыбнулся Студенецкий, — сколько вам лет?
— Двадцать восемь.
— Я так и предполагал, читая ваше письмо. Если бы вы были моложе, то не участвовали бы в гражданской войне; будь вы постарше, то вынесли бы из нее другие впечатления. От вашего письма исходил столь терпкий запах эпохи военного коммунизма, что я подумал: этот ветеран немного старомоден, но еще достаточно активен для того, чтобы впитать в себя некоторые новые веяния. Надо идти в ногу с веком, молодой человек, и несколько перестроиться.
«Да, я засиделся у себя на метеостанции», — думал Дубов, слушая выступления докладчиков.
В одном из них Дубов узнал своего бывшего соратника по радиодивизиону Первой Конной. Теперь этот товарищ занимал пост директора Ленинградского радиоаппаратного завода. Дубов по окончании доклада подошел к нему.
Услыхав о том, что «Левка Дубов» работает всего лишь радистом метеостанции, ленинградец удивился:
— Как же это ты, друг, того… совсем не того?! А мы считали, что ты, живя в провинции, спокойненько получил себе там райкомчик и вершишь… Нет-нет, не сваливай на здоровье, на объективные причины! От каждого по способностям. Перебирайся ко мне на радиоаппаратный в Ленинград. Возглавишь бюро рационализации производства. Мне необходимо поднять это дело на должную высоту.
Дубов принял это предложение и переехал в Ленинград. Директора вскоре сняли, как не справившегося с работой. Дубов остался на заводе. Он добился внедрения в производство ряда интересных технических предложений, выступал на конференциях, слетах, совещаниях. В райкоме и даже в горкоме партии о Дубове заговорили как о растущем товарище. Он был переброшен с радиоаппаратного на электровакуумный завод, на должность начальника отдела технического контроля.
До Дубова эту должность много лет занимал пожилой инженер, Афанасий Афанасьевич Окаемов. Окаемов, как и Студенецкий, начал свою инженерную работу еще у Разоренова. Афанасий Афанасьевич и Константин Иванович были не только сослуживцами, но и однокашниками, друзьями со студенческой поры. Окаемов был скромен, старателен, а к старости стал даже услужливым. Окаемов принимал участие в разработке многих изобретений и усовершенствований Константина Ивановича.
Когда Дубов был назначен начальником общезаводского ОТК — отдела технического контроля, — Окаемов был переведен в ОТК цеха генераторных ламп. И вскоре после такого перемещения в цехе сильно возрос процент брака. Студенецкий высказал мысль, что следовало бы снять начальника цеха, недавно назначенного туда молодого выдвиженца из рабочих. Дубов произвел энергичное расследование. Он выяснил, что ряд измерительных приборов — амперметров, киловольтметров, которыми пользовались в ОТК генераторного цеха, — имеет недопустимые погрешности. Эти приборы не проходили проверки в Палате мер и весов. Показания приборов были неверными — они показывали брак там, где фактически брака не было. Дубов потребовал увольнения Окаемова с завода с отдачей под суд.