— Прррисудили докторрра наук! — прорычал в ответ Мстислав Львович Рокотов.
— Говорите тише, — попросил Вонский, — я ничего не слышу, когда кричат.
Нестор Игнатьевич вынул из ушей трубки слухового аппарата и поднялся. Рокотов схватил свой желтый кожаный портфель, затянул ремни и прижал его с такой энергией, что портфель пискнул под локтем, как котенок, которому наступили на хвост.
Вытянув вперед шею, пригнувшись и резко размахивая руками, Мстислав Львович взял старт к двери так резко, что его подошвы забуксовали на скользком паркете. Он развил такую скорость, что направлявшийся к выходу Кленский шарахнулся в сторону, уступая ему дорогу.
— Вот он, этот титан чужой мысли, борец за высокие параметры, — произнес Беневоленский, поддержав Кленского за локоть. — Помчался собирать свои шляпы.
— Простите, какие шляпы?
— Как? Вы там, в Ленинграде, еще не слыхали о многошляпной системе работы?
— О многостаночном обслуживании знаю, а об этом не слыхал.
— У Мстислава Львовича много совместительств, — с явным удовольствием начал Беневоленский. — Утром он объезжает учреждения и институты, в которых числится, оставляя в каждом на своем письменном столе шляпу. И в течение дня на вопрос: «Где профессор Рокотов» — сотрудники отвечают: «Был, скоро будет, шляпа на столе». К концу дня Рокотов делает второй объезд. И тогда спрашивающим говорят: «Был с самого утра, но уже уехал. Шляпы нет».
Откинув назад свою львиную гриву, профессор Беневоленский подошел к Веснину и с царственной снисходительностью пожал ему руку.
— Глядя на вас, юный коллега Весничкин, — сказал Беневоленский, — я невольно вспоминаю слова Гейне о жителях университетского города Геттингена. Они, говорит поэт, делятся на студентов, профессоров и скотов, причем две последние категории строго не разграничены. Не поручусь за точность цитаты, но приблизительно общий, так сказать, смысл ее, квинтэссенция сводится к тому, что поэт не понимает, каким образом господу богу удалось сотворить столько сволочи. Разумеется, я не хо тел бы, чтобы вы восприняли это грубо утилитарно, но, увы, не раз и не два придется вам еще вспомнить эти слова поэта, поскольку вы сами теперь приобщились к сословию, которое, говорит Гейне, очень многочисленно, точно песок морской, или, вернее говоря, точно грязь на берегу морском.
Академик Волков
Никита Степанович Рубель подошел к Веснину, чтобы поздравить его, обнять и поцеловать. Бравый моряк не имел в виду ограничиться только лишь одними объятиями. Ему хотелось пригласить новоиспеченного доктора технических наук к себе, чтобы за бутылкой настоящего ямайского рома вспомнить о первой встрече на борту «Фурманова». Но довольно было Рубелю взглянуть на Веснина, чтобы понять: человеку сейчас не до рома. Еще раз пожав Веснину руку, Рубель с ним расстался. Веснин хотел позвонить Вале. Он не знал, когда она едет, куда едет.
— Позвольте, па-азвольте, молодой человек! — С этими словами Волков взял Веснина под руку почти насильно и потащил, на улицу.
У подъезда стоял автомобиль. Это была машина нового, в то время только осваиваемого Горьковским автозаводом типа «М-1».
— Прошу вас! — сказал Волков Веснину, распахивая перед ним дверцу.
— Простите, — смутился Веснин, — я пойду пешком, моя гостиница совсем недалеко…
— Ни в какую гостиницу вы не пойдете! — возразил Волков. — Присуждение степени, да еще при таких обстоятельствах, надо обмыть. Николай Николаевич Кленский уже записан у меня первым в очереди желающих произнести тост в честь вас. Поехали ко мне!
Веснин не успел ничего возразить, потому что был вежливо, но властно втолкнут в автомобиль. Веснин очутился рядом с Кленским, который тут же подвинулся и пожал своему бывшему ученику обе руки:
— Горжусь, горжусь вами!
— Простите, но мне надо в гостиницу, — пролепетал Веснин.
— Где вы остановились? — спросил Волков, включив зажигание и нажимая на стартер.
Веснин назвал гостиницу.
— Николай Николаевич, — обратился Волков к профессору Кленскому, — запишите, пожалуйста.
Кленский записал, но Веснин, хотя он и плохо знал Москву, увидел, что машина свернула к Крымскому мосту, то есть в направлении, прямо противоположном тому, по которому надо было ехать к гостинице.
— Да, позвольте! — спохватился Волков. — А номер вашего телефона в гостинице?
Веснин назвал номер и еще раз повторил адрес гостиницы.