«С тех пор как вы уехали из Ленинграда, Валя, — мысленно продолжал оправдываться Веснин, — мы не видели друг друга, на мое письмо вы не ответили…»
Чуть слышно шурша колесами, мчались по площади автомобили. Высоким, чистым звоном начали отбивать четверти кремлевские куранты. Низким, медленным гулом — колокола отсчитали часы.
— Валя, — произнес вслух Веснин, — милая Валя! Понять — это значит простить…
— Товарищ, — перебил его молодой басок, — взойдите на тротуар.
Веснин обернулся. Перед ним стоял постовой, румяный молоденький милиционер с ясными глазами.
Веснин, растерявшись, полез в карман и стал показывать свои документы: пригласительный билет на заседание Технического отделения Академии наук, использованный железнодорожный билет Ленинград — Москва, квитанцию оплаты за номер в гостинице…
Милиционер, обладавший отличным зрением, заметил, что из бумажника гражданина выпало что-то маленькое, блестящее. Приглядевшись внимательнее, блюститель порядка убедился, что это просто бесформенные кусочки меди — стружка или проволока. И он решил, что потеря не столь существенна.
Внимательно изучив оплаченную за сутки вперед квитанцию, милиционер возвратил ее Веснину со словами:
— Гостиница «Балчуг» находится тут неподалеку, сразу за мостом налево.
Веснин поблагодарил.
— Гражданин, — кашлянув для строгости, взглянул милиционер смеющимися глазами на Веснина, — как вы себя чувствуете за рулем? Может быть, вас проводить?
Веснин еще раз поблагодарил и, смеясь, направился к гостинице.
Тихо, стараясь не шуметь, чтобы не беспокоить соседей, прошел Веснин по длинному пустынному коридору гостиницы в свой номер и, не зажигая света, не раздеваясь, опустился на стул и произнес:
— Иду красивый, двадцатидвухлетний…
— Кхе, кхе, — послышалось с дивана.
— Эй, привиденье! — воскликнул Веснин. — Кто из нас двоих пьян: ты или я?
— Владимир Сергеевич, не пугайтесь, это я, Цветов-ский.
— Значит, пьян я. Простите, не понимаю… Неужели я вместо своего попал в ваш номер?
— Нет, нет, вы совершенно у себя, но и я тоже в некотором роде вынужден обстоятельствами…
Веснин включил свет и убедился, что на столе лежат его книги, что он действительно у себя и что Цветовский действительно «вынужден обстоятельствами».
Виктор Савельевич лежал на диване, положив под голову свой портфель и закутавшись в пальто. На стуле перед ним лежала раскрытая книга: Причины и формы разрушений гидротехнических сооружений, которую он читал на сон грядущий.
— Михаил Григорьевич Муравейский оказал мне гостеприимство, — пояснил Цветовский.
Он сел, спустил на пол босые ноги и накинул на плечи пальто. Он оказался в такой же короткой маечке и в трусах, как в ту ночь, когда Веснин ворвался к нему в номер, умоляя сделать доклад на конференции по электротермии.
— Гостеприимство, между нами говоря, довольно своеобразное, — продолжал Цветовский. — Он предложил мне устроиться в вашей комнате. Вы скажете, вольно же было мне принимать такое предложение…
— Бросьте, Виктор Савельевич! Берите одеяло с моей кровати и устраивайтесь как можете лучше. С меня довольно и простыни.
Веснин выключил свет, разделся и лег.
После всего пережитого он чувствовал себя бодрым и сильным, как никогда. Он припоминал отдельные части своего доклада и сожалел, что не успел сообщить о многих важных моментах, а говорил слишком растянуто о том, что совсем можно было бы опустить. Он думал, как, в каком направлении следует теперь доработать доклад, чтобы получилась полноценная научная монография.
— Владимир Сергеевич, — снова начал Цветовский, — вы не спите? И мне что-то не спится. Все думаю о том, что меня завтра ждет в главке. Кстати, представьте себе, я встретил сегодня нашу бывшую практикантку Розанову.
— Где?
— Здесь.
— Что вы говорите! — закричал Веснин, вскакивая с кровати. — Это она, должно быть, искала меня.
— Возможно, — вздохнул Цветовский. — Она была у Михаила Григорьевича.
— Ах, как досадно, что он спит! Вероятно, она имела серьезный повод прийти сюда. А я в это время развлекался на званом вечере. Это ужасно!
Веснин молниеносно оделся, зажег свет. Но ни позвонить Вале, ни разбудить Муравейского он не решился. Оставалось ждать до восьми утра, когда можно будет позвонить Вале, побежать к ней, узнать, что с ней.
— Вы удивлены, Владимир Сергеевич? — продолжал Цветовский. — Я, признаться, тоже немного… как вам сказать… был озадачен, когда зашел к Муравейскому после ее ухода и увидел на столике у Муравейского Валины янтари…