И Муравейский с любопытством взглянул на Рогова. Но Рогов на этот раз ничего не сказал, только стиснул зубы, и на щеках у него, над скулами, заиграли желваки.
Любаша опять зарделась и опустила глаза.
Муравейский вновь склонился к Клаве:
— А у этой скромной девушки нет никакой письменной документации. Она получает лишь словесное указание мастера Любови Ильиничны: анод брать в правую руку, а траверзу — в левую… И эти маленькие ручки с таким ярким маникюром выполняют план, они подписывают решающий приговор многотомным инструкциям. А мы… А мы, Володя, — неожиданно повернулся к Веснину Муравейский, — нам с вами здесь делать нечего. Все операции сварки в порядке. Пошли к себе домой, в лабораторию.
— Но в готовых лампах электроды отваливаются, — возразил Веснин. — Следовало бы посмотреть, что делается на заварке и откачке.
— Это нас не касается. За это отвечаем не мы, а главный технолог Август Августович. Короче говоря, Гутя Фогель.
Но Веснин не пошел к выходу, а остановился у заварочного станка.
Пожилая работница в белых асбестовых перчатках размеренными движениями брала собранные ножки радиоламп, вставляла их в гнезда станка и накрывала стеклянными колбами. Затем она поворачивала рычаг, и пламя газовых горелок ударяло в то место, где ножка соприкасается с колбой.
Лампа вращается среди колеблющихся языков пламени. Проходит секунда, вторая, и сквозь прозрачное пламя газа проступает вишневый, переходящий затем в оранжевый, накал стекла.
Еще мгновенье — и колба спаяна с основанием. Работница в асбестовых перчатках снимает горячую заваренную лампу и переставляет ее на откачной автомат.
Муравейский подошел к Веснину:
— У вас, Володя, на редкость вдохновенное лицо, когда вы смотрите на старушку в белых перчатках. Такое выражение лица я видел у моего друга юного художника Васи Светлицкого, когда он рассказывал об улыбке знаменитой Джоконды. И однако же она, то есть старушка, а не Джоконда, тут решительно ни при чем. Взгляните лучше, как идет нагрев ламп на откачном автомате.
Веснин подошел к автомату откачки.
Объем баллона радиолампы чуть побольше наперстка. Высокое разрежение — высокий вакуум — устанавливается в лампе сразу же при подключении ее к насосу. Но лампу нельзя тут же запаять — высокий вакуум в ней не сохранится. Из всех внутренних частей лампы сочатся газы. Эти вредные посторонние газы легко удалить при нагреве. Для нагрева внутренних частей радиоламп применяется индукционный метод — производится передача электроэнергии без проводов через стекло баллона.
Лампа входит в катушку, которая питается высокочастотным током. Быстропеременный электромагнитный поток, возбуждаемый катушкой, пронизывает стеклянную оболочку, вызывает вихревые токи в металлических деталях внутри лампы.
Глядя на то, как внутри холодной медной катушки раскалялись сетки и аноды ламп, Веснин унесся мыслями далеко от завода, от цели, ради которой он пришел в цех. В его воображении возникла яркая обложка журнала Мир приключений. Этот журнал он увидел в витрине книжного магазина, когда был тринадцатилетним подростком. На обложке была изображена необычная машина, которая должна была получать энергию для движения без проводов от центральной станции.
Веснин поделился воспоминаниями об этой фантастической картинке с Муравейским:
— Со временем, мне думается, токи высокой частоты будут применяться не только для таких мелких работ, как нагрев деталей радиоламп. Токами высокой частоты можно будет нагревать сталь для закалки, ковки, передавать энергию транспорту. Мне кажется…
— Перекреститесь, чтобы вам не казалось, — перебил Муравейский. — Высокочастотная катушка в автомате откачки опускается слишком низко. Видите? Стойки, которые держат анод, перегреваются и горят.
— Ах, да, верно, — спохватился Веснин. — Место сварки вспыхивает слишком ярко.
С этими словами он подошел к откачной карусели, взял только что рожденную готовую радиолампу и стукнул ее о стол. Колба разлетелась, и подбежавший к Веснину Рогов увидел, что анод отвалился.
Муравейский и Веснин разбивали выходящие одну за другой из автомата откачки лампы и отрывали у них аноды. Любаша Мухартова, чуть побледнев, подошла к инженерам. Она хотела уяснить, в чем состоит вина Рогова.
К ее изумлению, Рогов сказал очень бодро:
— Если дело только в этом перегреве, так мы катушку поднимем и вообще все это наладим своими силами. У нас монтер замечательный — Саня Соркин.
Когда Веснин и Муравейский вышли из цеха радиоламп, длинные тени уже легли на землю.