Крепко пожав морщинистую, с узловатыми пальцами руку старого рабочего, Константин Иванович сказал Френсису по-английски:
— Этот ветеран имеет обыкновение приносить в дирекцию бесконечные жалобы по поводу своих отвергнутых идей. «Умел бы я сам чертить, — говорит он, — я мог бы все это в чертеже показать, тогда и вид был бы совсем другой».
Слушая эту насмешливую реплику, Веснин вспомнил анекдот Константина Ивановича о самородке, построившем деревянный велосипед. Веснину стыдно было смотреть на Лошакова, который с увлечением рассказывал техническому директору о своей очередной идее. Мысль Лошакова о трубках-самодуйках, которые могли бы во многом облегчить работу стеклодувов, вовсе не казалась Веснину смешной. Ему обидно было слушать комментарии, которыми сопровождал перевод своей беседы с рабочим Константин Иванович.
Когда Лошаков, обнадеженный заверениями технического директора, отошел, Студенецкий принялся снова рассказывать Френсису об особенностях завода и о тех передовых методах, которые применяются в данном цехе.
— Но вот что поразительно, — говорил Студенецкий. — Мы варим стекло точно так же, как варили его в древней Греции, в Египте. Я каждый раз невольно думаю об этом, когда захожу сюда. Мы варим стекло на огне, в горшках. Советские специалисты неустанно работают над усовершенствованием электровакуумной технологии. Почему же до сих пор не изменились методы варки и сварки стекла? У меня лично есть кое-какие идеи на этот счет. Мне кажется, недалеко то время, когда вместо газового пламени стекло будут разогревать токами высокой частоты.
— О-о, это мысль! — сказал Френсис и раскрыл свой блокнот.
Веснин слушал, впитывал в себя каждое слово, стремясь глубже проникнуть в существо идей, высказываемых Студенецким. Он слушал самозабвенно.
Студенецкий видел это живое внимание, этот трепет молодой души и говорил еще подробнее, еще свободнее о возможностях, которые сулят электровакуумной промышленности токи высокой частоты.
Веснин решил непременно поговорить с техническим директором о магнетроне, о тех работах, которые он сам попытался сделать в области высокочастотной электротехники.
Пройдя через механические мастерские и заготовительные цехи, Студенецкий со своими спутниками вошел в цех радиоламп, в тот самый цех, где начинал работу на этом заводе Веснин.
Григорий Рогов, который вел смену, увидев главного инженера, почтительно поздоровался и остался стоять в ожидании распоряжений или указаний.
Ближайшей к входу была линейка Любаши Мухартовой. Здесь сейчас собирали одну из наиболее ходовых радиоламп — высокочастотный пентод.
— Вам, мистер Студенецки, — сказал Френсис, — казалась странной судьба плавки стекла. А не кажется ли вам удивительной вообще вся судьба электровакуумной промышленности? Заводское производство радиоламп уже существует почти четверть века, но посмотрите, до чего кустарны приемы работы! Работницы вооружены маникюрными ножницами и медицинскими пинцетами. Можно подумать, что мы попали в прошлое столетие, что девушки собирают здесь искусственные цветы для дамских шляп. Увы, и у нас в Штатах тоже пока в этой области царит технология мануфактур прошлого столетия. Лучшие инженеры нашей фирмы не могли предложить методы автоматизации производства радиоламп.
Студенецкий погладил бороду.
— Мы тоже думаем над этим, — сказал он. — У нас здесь есть некоторые конструктивные идеи. Можно пред сказать, что в ближайшие годы это производство будет в значительной степени автоматизировано.
Студенецкого воодушевляло присутствие молодых инженеров. Он перешел на русский язык и произнес небольшую импровизированную речь, которую с интересом слушал и Френсис, достаточно понимавший для этого по-русски.
Благодаря своей седой бороде, румяным щекам, маленькому росту Константин Иванович казался Веснину и сейчас, как всегда, похожим на гнома. Но на гнома могучего, мудрого, способного вывести путника из тьмы пещер на светлые просторы.
«Как это я мог когда-либо питать неприязненное чувство к Студенецкому? — думал Веснин. — Такой человек имел право рассказать об изобретателе, построившем в двадцатом веке деревянный велосипед».
Григорий Рогов слушал технического директора с таким же восторженным вниманием, как и Веснин. Даже скептический мистер Френсис вытягивал шею и по-птичьи склоняй голову набок, с любопытством поглядывая на старого инженера.
И по справедливости надо сказать, что мысли Студенецкого для того времени были новы, смелы, оригинальны.