— Новые материалы и новые технологические приемы, — продолжал Константин Иванович, воодушевленный общим вниманием, — вызовут к жизни новые конструкции электронных ламп. Их будут создавать электрики и вакуумщики в содружестве с механиками, чтобы добиться наибольшего удобства автоматической сборки, наивысшей производительности труда… Для инженера никогда нет ничего законченного. — Студенецкий взял со стола технического контролера радиолампу. — Вот вещь, которая закончена для потребителя. Но инженер — это творец. Мы всегда недовольны, мы обязаны идти вперед. — Он положил лампу обратно в лоток. — Тот не инженер, кто скажет: мгновенье, остановись!
Говоря о будущем, Студенецкий зорко присматривался к тому, как идет работа в цехе сию минуту, сейчас. Не прерывая обшей беседы, он попутно успел сделать несколько существенных указаний Рогову, распорядился переставить один из станков от окна в глубь цеха, осведомился о здоровье у нескольких старых рабочих, называя их не по фамилии, а по имени и отчеству.
От быстрого, зоркого взгляда Константина Ивановича не ускользнуло оживление, с которым к его словам прислушивалась молоденький мастер линейки — Любаша Мухартова.
Когда инженеры вошли в цех, Любаша вместе с Роговым пошла им навстречу и остановилась у монтажного стола, не осмеливаясь принять участие в беседе, но готовая отвечать на вопросы.
«Она очень похорошела», — отметил про себя Студенецкий и с еще большим воодушевлением продолжал вслух:
— Перед моим мысленным взором уже отчетливо возникает облик полностью автоматического, самодействующего цеха радиоламп будущего. Ряды самодействующих агрегатов выстроились среди светлого безлюдного зала. Катушки с разными сортами проволок, рулоны лент, стеклянная масса… Но возможно, что это будет даже не готовое стекло, а шихта, из которой здесь же, на месте, при помощи токов высокой частоты стекло будет сварено… Должен вам сказать, что токи высокой частоты, несомненно, произведут переворот в ряде производственных процессов. Токи высокой частоты и их промышленное применение — вот тема, вот благодарная задача для исследования…
— Однако Гоголь все эта уже давным-давно предвидел, — зашептал на ухо Веснину Муравейский. — Подобно нашему шефу, Манилов любил заноситься мысленно бог знает куда. Вроде того, что, например, хорошо бы жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом через эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, что можно оттуда видеть даже Москву, и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах…
— Подите вы к черту! — не разжимая зубов, одними губами ответил Веснин. — К черту вместе с вашим бельведером!
Мистер Френсис, приподняв одну бровь, заносил себе в блокнот отдельные мысли технического директора такого превосходно организованного завода.
Константин Иванович рассказывал о цехе будущего так, словно он только что побывал там:
— Стрекочут механизмы, навивающие сетки, булькает масло в насосах откачки. Бесшумно работают машины, запечатывающие, заваривающие баллоны ламп. Без единого прикосновения человеческой руки создается сложный электронный прибор. С легким звоном скользят ряды готовых, испытанных, проверенных ламп, входя в последний, упаковочный сектор агрегата… Впрочем, мы увлеклись, — прервал себя Студенецкий. — Revenons à nos moutons! Возвратимся к нашим овечкам, — повторил он французскую поговорку по-русски. — Сейчас я вас провожу, на ваше поле битвы, — обратился он к Френсису снова по-английски.
Оборудование, закупленное Студенецким в США, предназначалось для производства цельнометаллических ламп.
Стальная оболочка лампы соединяется с основанием лампы контактной электросваркой. Сварочная машина, необходимая для этого, весит больше десяти тонн. Поэтому помещение для нового, «американского» цеха было выделено в первом этаже.
Инженеры вышли из цеха радиоламп на лестничную площадку и стали спускаться вниз. Впереди Студенецкий с Френсисом, и на расстоянии лестничного пролета — Рогов, Веснин и Муравейский.
— Слыхали, джентльмены, — обратился Михаил Григорьевич к своим спутникам, — как наш старикан говорит на иностранных языках? По-французски как настоящий француз. По-английски уж конечно лучше, чем этот маленький американец. Я сам никогда так не смогу говорить. И это возбуждает во мне зависть. Наш шеф действительно настоящий европеец. Человек старой европейской культуры, инженер европейского склада. Поверьте, не только мы, но и Френсис ему в этом завидует.