— Костя, почему вы не учитесь? Костя, вы самородок!
А Валя скажет тихо:
— Спасибо.
Но как при этом засияют ее глаза!
Костя и теперь, имея для решения этого вопроса столько свободного времени, не мог определить, которая из двух ему нравится больше: шумная Наташа или робкая Валя.
Когда Веснин загружал Костю работой, слесарю с большим трудом удавалось урвать часок, чтобы помочь девушкам наладить что-либо из того оборудования, с каким они предположительно должны были уметь обращаться самостоятельно. Потом, когда Веснин стал загружать Костю не так усиленно, юный Мухартов рад был возможности уделить побольше времени практиканткам.
— Вы не просто слесарь, — внушала ему Наташа, — вы слесарь-гроссмейстер.
И Косте захотелось оправдать столь почетное прозвище. Занятый работой с Весниным, молодой Мухартов на время вовсе было позабыл о подарке, который ему еще веской хотелось сделать практиканткам.
Теперь же Костя поневоле был совершенно свободен. Его шеф занимался монтажем цеха, затем работал над схемой прерывателя. Вакуумная установка, не загруженная Весниным, была всецело в распоряжении Кости. У юного слесаря не было ощущения, что он является в данный момент полезной деталью исследовательского механизма. И он позволил себе заняться собственной тематикой. Он решил поставить опыты по металлизированию организмов. Но, увы, весна прошла. Ни жуков, ни стрекоз уже не было в заводском парке. Лишь осенние злые мухи иногда залетали в окно лаборатории и, нудно жужжа, бились о стекло.
Творческого досуга у Кости было довольно, для того чтобы в конце концов прийти к выводу, что муха, выполненная в меди, будет выглядеть очень мило. Высокие мохнатые лапки, перепончатые крылья, выпуклые глаза — разве это не забавнее, чем майский жук?
Костя вскочил, прицелился и поймал муху. Сунув пленницу, не ведающую ожидающей ее участи, в спичечную коробку, он стал присматривать ей пару. Он долго бродил по лабораторному залу, но мух здесь больше не было. Тогда Костя взял в буфете пирог с яблочным джемом и поставил его на подоконник. На сладкое, действительно, прилетела долгожданная муха. Костя и ее сунул в ту же коробку. Теперь можно было приступать к опытам металлизирования.
Юный Мухартов вынул из ящика под верстаком номер журнала Природа и стал изучать строки, относящиеся к технологии дела.
Пчела помещалась в платиновую лодочку и засыпалась избытком мелко истолченной окиси меди. Лодочка вводилась в трубку для сожжения, и по вытеснении из нее воздуха угольной кислотой производилось сожжение…
— Вот тебе и на! Платиновая лодочка…
И уже со значительно меньшим энтузиазмом Костя прочел о том, что: Если лодочку вынуть из прибора, то, оказывается, под слоем окиси меди находится организм, в данном случае пчела, в металлизированном виде, сохранивший вполне свою величину, форму и все морфологические признаки…
Заткнув уши и надвинув кепку по самые брови, Костя Мухартов продолжал изучать статью.
…Теоретически рассуждая, нет препятствий к тому, чтобы в соответствующей обстановке эксперимента возможно бы стало металлизировать большое какое-нибудь животное или даже труп человека…
— Ну, уж тут, — усмехнулся Костя, — вместо платиновой лодочки дешевле обошлось бы заказать брильянтовый гроб.
Он захлопнул журнал, сунул его под верстак и глубоко задумался. Так сидел он довольно долго, браня мысленно Азиду Никилиничну, которая, дав заказ на стрекозу, ничего не объяснила толком о способе выполнения этой самой стрекозы. Вероятно, если бы посоветоваться с Валей или Наташей, они что-нибудь попытались бы придумать, но тогда пропадет неожиданность подарка…
Неизвестно, какими путями, но проблема, над которой задумался Костя, вскоре стала известна всем сотрудникам лаборатории. Журнал Природа был снова извлечен из-под верстака, и статья со всевозможными восклицаниями и критическими замечаниями была прочтена вслух.
— Почему труп? — спросил техник бригады Юра Бельговский. — Хорошо бы металлизировать живую особь человека. Ведь опыты над насекомыми производились без предварительного их умерщвления.
— Костя, вы должны ограбить Государственный банк. Иного пути не вижу для добычи платины на лодочку, — сказала Нина Филипповна Степанова.
Когда статья о металлизации оказалась в руках Муравейского, он отчеркнул карандашом один абзац и сказал Косте: