.
- Мария, давай палку вон ту, что покрепче. Я капкан открою, а ты лапы вытягивай!
Я двинулась ближе, но серый волчище этому не обрадовался, издавая злобный рык.
- Ишь чего удумал, рычать! Дай помочь!
Но волку было всё равно. Если тётка Дарья была ему каким-то образом знакома, то меня он видел впервые.
- Мария, придётся на расстоянии тебе помочь! - Она пристально взглянула в мои глаза. А я что? Стою, трясусь, здесь волки и кровь, и волчица беременная, и тётка Дарья наседает. - Тяни нить силы к лапе, волчица слаба совсем, но с твоей помощью вытянет лапу! Сосредоточься! Тут лишь одна попытка!
- Хорошо, только не торопите! Дайте сосредоточиться!
- Как увижу нить, буду открывать. Действуй!
Для начала выдохнула и закрыла глаза, не могу сконцентрироваться, когда на меня пристально смотрят два волка и моя соседка. Выдохнула, вспомнила пряжу, как легко она ложится по кругу, тут же внутренний поток отозвался привычным теплом. Внутренним взглядом окинула сияние в середине тела, а потом потянула его на руку, оттуда в кончики пальцев, а когда поняла, что сила готова идти дальше, открыла глаза и кивнула, при этом смотря только на рану. Тоненькой струйкой нить света потянулась к лапе волчицы, а тёте Дарье пришлось размыкать капкан и вкладывать палку в середину, так как он может захлопнуться обратно. Чудо, что капкан, поставленный явно на медведя, не перебил лапу полностью.
Свет обвил кровавую рану, поглаживая, лаская, впитываясь и облегчая боль. Волчице удалось дёрнуть лапой, убрав её из опасной ловушки. Но она продолжала лежать, видимо, совсем из сил выбилась, бедняжка. Волк лизал ей нос, морду, уши, поддерживая как может. Я же стала замечать, что рана стала затягиваться, продолжила вливать свой свет, искренне желая помочь этой мохнатой семейке.
Впервые я использовала силу в таком ключе, мне казалось, я только тьму могу побеждать, как в сказке.
- Молодец Мария, можно уже заканчивать. У тебя получилось!
Тётка Дарья устало сидела на земле, отирая руки от крови. - Волчья кровь сегодня не зря пролилась, в оберег сгодится. Верность у волков превыше всего, а значит, и от предательства обережёт!
Волк же поднялся и подошёл ко мне. Он больше не рычал, уселся передо мной и стал осторожно тыкаться своей головой в мои руки. Сила всё ещё была в руках, поэтому погладила пушистую макушку, пропуская шерстинки и подпитывая волка. Он высунул язык и прищурился. Сейчас он напоминал обычного дворового пса, которого назвали хорошим мальчиком и почесали за ушком.
- Пора нам, Серый! Береги свою семью!
Тётка Дарья поднялась с земли, отряхнулась и взяла меня за вторую руку. Мы уходили, а волк вылизывал лапу волчицы, провожая нас взглядом.
На поляну мы вернулись в тишине. Также молча собрали свои вещи и отправились обратно домой.
- Сейчас в порядок себя приведёшь, да ко мне приходи. Покажу, как оберег сделать, да дом твой защитим от плохих помыслов.
У ворот мы разошлись в разные калитки. А у меня во дворе обнаружился сюрприз.
Во-первых, на крыльце лежал большой букет красных роз, а во-вторых, около моей машины крутился Захар. Он обходил её, сгибаясь к колёсам, пытался поднять полог, что-то явно высматривая. Так увлёкся, что даже меня не заметил.
- Я, кажется, просила тебя не приходить больше!
- О, Машенька! Ты где была, красавица? Стучу, стучу, не открывает никто! Дай, думаю, тебя порадую, настроение с утра подниму.
- Захар!
- А чего это ручки у тебя в крови? - Он подскочил и стал разглядывать мою ладонь. Надо же, я ведь и не заметила. Наверное, тётка Дарья, когда меня за руку брала, тогда и испачкала случайно.
- Ты поранилась?
Меня стало раздражать, что без спроса во двор заходят, без спроса за руку хватают! Выдернула свою ладонь из его рук и отошла. - Кровь? Так, настойчивого поклонника в лесу закапывала! А тебе я не разрешала ко мне вламываться. Забирай цветы и уходи!
- Машенька, я же со всей душой! Поухаживать хотел, на свидание позвать! Ну, чего ты гонишь меня?
- Ты прости, Захар, но свиданий не будет!
Я уже было повернулась уходить, но он резко перехватил мою руку, притягивая второй за талию и прижимая к себе. - Дразнишь меня? Я ведь мальчик взрослый, могу и отшлёпать! А может, ты, этого хочешь, а, Маша? Прочувствуй мою симпатию к тебе, я честен. - Он потёрся об меня своим пахом, там, конечно, несложно было угадать эрекцию. Вот только вместо страха я испытала злость!