С тех пор это вошло в традицию. Я приезжала домой, наблюдала папу, звонила маме, сообщая, что ее пропажа нашлась, а на следующий день отправляла отоспавшегося родителя домой. И сейчас меня уже терзали сомнения, переедь я на другой край света, что однажды, вернувшись домой, я не обнаружу там старого доброго Дмитрия Васильевича, уничтожающего очередную бутылочку спиртного.
- Ладно, - сменила я гнев на милость, - чтобы через пятнадцать минут ты был бодр и помыт, а пока я приготовлю чай. - скомандовав это отцу, я, наконец, сняла обувь и направилась в направлении кухни, показав жестом Виталику, чтобы шел за мной.
Обернувшись, я заметила как отец, недовольно пробурчав себе что-то под нос, всё-таки поплелся в направлении ванной.
- Только ничему не удивляйся. - сказала я вошедшему на кухню Ковалевскому и рассказала историю о странной привычке отца со всеми вытекающими последствиями.
После того, как парень смог остановить смех, он сказал:
- Ничего другого я от тебя уже и не ожидал. Признайся честно, у тебя в жизни вообще бывают адекватные ситуации?
Я насупилась, чем еще больше развеселила парня. Он обнял меня за плечи и чмокнул в макушку:
- Ладно, не обижайся. Твой отец весьма хмммм веселый мужчина. - он не выдержал и снова усмехнулся, за что получил честно заработанный своим поведением пинок.
- Всё-всё, я молчу. - сказал Виталик и развел руки в примирительном жесте.
Для приличия я пару секунд постояла с крайне обиженным видом, а потом прыгнула в распахнутые объятия. Получив заслуженный поцелуй, я спросила:
- Останешься на чай?
- Пожалуй, я поеду домой. Чувствую, что после дороги мне уже жизненно необходимо отдохнуть. - а потом все таки не сдержался и добавил. - Тем более чувствую себя лишним в такой трогательный момент воссоединения семьи.
Вот же засранец!
Проводить парня незаметно для отца мне все-таки не удалось. Он вышел из душа как раз в тот момент, когда Ковалевский застегивал куртку. Вид папы был уже более похож на человеческий. Он подошел и пожал руку парню:
- Дмитрий Васильевич. - представился мой донельзя галантный папа. - Отец Олеси.
От такого официоза мне стало смешно, однако Ковалевский не растерялся:
- Виталий, ее молодой человек.
Значит даже так? Я улыбнулась и закатила глаза, однако на душе стало безумно тепло. А парень продолжил:
- Жаль, но, к сожалению, вынужден вас покинуть.
Он еще раз пожал руку отцу, тот же кивнул, считая знакомство состоявшимся. Потом Ковалевский скромно и быстро поцеловал меня в губы, после чего покинул квартиру.
- Наконец-то ты нашла себе кого-то стоящего. - прокомментировал мой отец, после того как дверь квартиры закрылась.
- Ой, не начинай. - взмолилась я.
Слушать про то, какая мы с Виталиком прекрасная пара не было никакого желания, но отец был неугомонен.
- Я же видел, как вы друг на друга смотрели. Люди, которым всё равно, никогда не смогут похвастаться такими взглядами.
И за что ж ты свалился такой проницательный на мою голову именно сегодня? От слов отца мне стало грустно. Скорей всего он был прав, во всяком случае, на мой счет, но рассказывать ему всю историю абсолютно не хотелось, поэтому я сделала глубокий вдох, потом выдохнула и сказала:
- Пап, пойдем лучше чай пить.
Я проводила отца утром понедельника. Мама уже философски смотрела на столь странное поведение своего супруга, поэтому, когда я назвала номер поезда и время прибытия папы, она, как ни в чем не бывало, сказала, что к этому времени борщ будет готов.
Знаете, она всегда говорит об этом таким тоном, как будто выходки отца равносильны походу в магазин или на работу. Иногда, глядя на родителей, я даже перестаю удивляться, почему в моей жизни постоянно происходит какая-то фигня.
Зайдя в универ, я сразу поняла - что-то не так. Таких бурных обсуждений среди полусонных студентов в обычное утро понедельника услышать невозможно. Я шла в аудиторию, где должна заниматься наша группа, по пути вслушиваясь в разговоры попадавшихся мне на ходу людей. Ничего толкового, кроме того, что речь шла о Бондаре, я понять не могла.
Зайдя в нужный кабинет, я без приветствия спросила у Лизы:
- Что случилось?
Подруга молча протянула мне утреннюю газету.
«Ректор архитектурного университета пойман на крупной взятке» гласил заголовок первой полосы. Кому принадлежало это издание, догадаться было несложно. Руку Белова было видно за версту.