И резко ударила парня коленом между ног. Пока он стоял согнувшись, я развернулась и гордо расправив спину, направилась к машине Виталика. После содеянного мне заметно полегчало.
Когда я открыла дверь в машину Ковалевского, он просто откровенно ржал. А мне оставалось пожать плечами и сесть рядом. Однако, веселье длилось недолго. Виталик быстро вспомнил, почему мы здесь оказались, и поспешил поскорей убраться подальше от мест недавних действий.
Только остановившись на парковке моего дома, он заговорил:
- Прости, что втянул тебя во все это.
- По-моему, я сама начала. - встряхнув браслетом, ответила я.
- Ты не понимаешь. - вдруг тон Ковалевского стал очень серьезным, и я поняла - он действительно сильно переживал за меня.
Я сделала уже привычное действие: вдох - выдох. А потом продолжила:
- Я все понимаю. Но у нас ведь получилось?
На несколько секунд мне показалось, что Виталик думает с ответом, но потом я услышала уверенное:
- Да, теперь всё хорошо.
Он притянул меня к себе через ручку переключения передач и нежно поцеловал. Всё вроде было так, как и обычно, но какая-то мысль на задворках сознания навязчиво твердила: что-то изменилось. Этот поцелуй был каким-то другим.
Мы поднялись в квартиру, но в этот раз на ночь Виталик не остался. Он пробыл у меня около часа, после чего уехал домой. Хоть убейте, может я параноик, но мне показалось, что он чего-то недоговаривает.
Весь остаток недели я провела в забегах по универу, пытаясь внятно объяснить свое отсутствие в течении двух дней. Для старосты - бюджетницы, затраты на чье обучение покрывает попечительский совет, поверьте, это дело не из легких. С Ковалевским после событий среды я виделась один раз в универе.
В пятницу вечером с учебы нас с Лизой забирал Глеб. Я удобно развалилась на заднем сиденье его машины, когда парень спросил:
- Какие планы на выходные?
Я пожала плечами и ответила:
- Лежать с котом на диване и надеяться, что, наконец, включат отопление? - у меня получилась слишком вопросительная интонация, как будто я спрашивала у соседа, нормальный ли это вариант.
- Как всё запущено.
Мои плечи во второй раз дернулись:
- Виталик еще занят делами отца, - я посмотрела в зеркало заднего вида, в отражении которого виднелись глаза соседа и, судя по азартному блеску, он явно спрашивал это не просто так, - Основский, говори по хорошему, что ты задумал!
- Нууууу тут в редакции… - начал издалека Глеб, но я сразу поняла, к чему он клонит.
- Нет! - в миг резко отреагировала я.
- Ну Лесь, последний раз!
- Даже не проси! - я была непреклонна.
В этот момент дверь машины открылась, и Михайловская села на переднее сиденье. Она посмотрела на меня, потом на Глеба, а затем спросила у парня с улыбкой:
- Что, не соглашается?
- И ты туда же? - я думала, что хотя бы подруга будет на моей стороне.
- Кстати, почему бы тебе самой не пойти и не поддержать его? Он твой парень как-никак.
- Я пас. - сказала подруга, изобразив жест говорящий о том, что она умывает руки. - У нас семейный выгул спиногрыза, так что на этих выходных я абсолютно недоступна. Да и так эффектно с предложенной ролью я не справлюсь никогда. Эта игра просто создана для тебя. - закончила Лиза и рассмеялась.
Дело в том, что у друзей Глеба с работы была традиция. Ну как традиция, вариант проведения досуга. Несколько раз в год они собирались компанией, чтобы поиграть в некое подобие фантов. Как легко догадаться, в один из таких раз, Основский, черт его за ногу дернул тогда, решил взять с собой меня. Ну а я, будучи молодой и наивной, легко согласилась, не почувствовав подвоха. Ну, говорю же, зеленая еще была.
Правила мне показались до безумия простыми, а суть игры веселой. Все участвовавшие писали на листочках задания, которые нужно было выполнить. Счастливчик, который будет вытягивать фант, определялся очень просто - обычной партией в дурака.
Соглашаясь тогда, я не учла двух моментов. Первое - это фантазия горе - журналистов, которая, как оказалось, не знает ни конца, ни края. А еще жалости и пощады. Ну и второе - я абсолютно паршиво играю в карты.
Ну что, вы уже догадались, кто лез на руки к памятнику Пушкина, чтобы поцелуем выразить свое почтение Александру Сергеевичу? А кто пару месяцев рисовал себе брови, потому что со старыми пришлось распрощаться? Ну и, наконец, кто заходил в рай отдел прокукарекать, заработав потом долгий разговор с Алексеичем, нашим местным добрейшим участковым, который по жизни искренне не понимал, откуда же такие придурки на его голову берутся.