- Конечно.
Уже дома, не смотря на обычную нежность, а местами даже хорошую страсть, я замечала, что с Ковалевским происходит какая-то фигня. Как только я отворачивалась, парень становился хмурее тучи, а когда снова возвращала к нему свой взгляд, приобретал обычный вид.
Со временем моя бдительность притупилась. Виталик опять основательно вошел в мою жизнь, делая ее такой, какой она и должна быть в самом идеальном варианте.
В пятницу вечером мы поехали по магазинам, чтобы выбрать подарок на новоселье друзьям. После получаса скитания по торговому центру следом за мной, Ковалевский просто развел руками, и отрывисто сказав, что не мужское это дело, отправился в машину или ближайшую кафешку, чтобы избавить себя от мук выбора, причем моего. Сам он, относительно подарка не заморачивался вообще, предоставляя моей фантазии свободный полет.
Выбирая последние детали в отделе домашнего текстиля, я всё-таки услышала звонок мобильного. Видимо, душа поэта все-таки не вынесла:
- Лесь, давай меня подарим, всё равно за непригодностью в хозяйстве меня сдадут назад, а мы заживем как прежде.
- Лиза тебя чисто из вредности никогда не отпустит. - развеяла я мечты Ковалевского, - Будешь у нее картошку в кладовке до конца жизни чистить.
- Я просто позвонил, узнать как твои дела. - видимо, действительно побоявшись такого исхода событий, сбавил пыл Виталик.
- Да всё я поняла, - успокоив желание парня убраться уже, наконец, с территории торгового центра, ответила я. - пять минут, и считай, что мы уже уезжаем.
Однако, даже тут я умудрилась застрять. Я просто не могла с собой ничего сделать и не заглянуть в еще один магазин.
Спустя пятнадцать минут я теперь уже действительно опустилась на сиденье в ешке Виталика, оправдывая свое отсутствие парой пакетов исключительно вредной, но безумно вкусной еды из известного всем фастфуда.
Ковалевский, кинув взгляд на весь этот ворох сумок, поинтересовался:
- Ты потратила час с лишним, чтобы завтра мы подарили несколько бургеров и картошку?
- И нагетсы еще. - под стать парню ответила я.
Мы вернулись домой и решили провести остаток вечера, валяясь на диване за просмотром какого-нибудь кино. Однако, не смотря на поздний час, соседушка не дал нам приступить к осуществлению плана.
Дело в том, что Михайловская, помимо рядовых вещей, решила перевезти к Глебу еще и внушительную часть мебели из своей комнаты, аргументируя это тем, что в трехкомнатной квартире Основского места хватит для всего. Так что теперь в транспортировке на седьмой этаж отчаянно нуждались туалетный столик, кресло и комод.
После того, как вещи были доставлены, я, взглянув на изрядно запыхавшихся парней, поняла, что наш уютный вечер накрылся внушительным таким медным тазом. Прихватив пакеты с едой, которую я наудачу скупила просто в промышленных масштабах, я направилась следом за Виталиком в квартиру соседа, будучи абсолютно уверенной в том, что Михайловская, в силу своего характера, не успокоится, пока не разложит всё по своим местам, а значит спать в ближайшее время ребята не лягут.
Мы вернулись домой далеко за полночь, изрядно объевшиеся и немного уставшие помогать Лизе в переборке вещей. Виталик отправился в ванную, а я решила уделить немного времени рыжему шерстяному монстру, который рос как на дрожжах, плавно превращаясь из маленького мохнатого комочка в полноразмерного кота.
Когда я приняла душ и пришла в спальню, свет был выключен. Виталик лежал в полной темноте, однако не спал. Я поцеловала парня, на секунду заглянув в его глаза. Ковалевский вновь был серьезен и сосредоточен.
- О чем задумался? - как будто между делом спросила я.
На самом же деле мне уже серьезно не давали покоя такие зависания парня. Отчаянно создавалось впечатление, что чего-то недоговаривает. В ответ я, как и обычно, не услышала ничего внятного. Парень просто улыбнулся и притянул меня к себе:
- О захвате мира. - отшутился Виталик, а я почувствовала небольшой укол обиды.
Однако, долго мучиться, ломая себе голову над тем, что может скрывать Ковалевский, мне никто не дал. Перевернув меня на спину, парень оказался сверху, и по его взгляду вмиг стало понятно - спать мы в ближайшее время не ляжем.
Утром следующего дня я вновь направилась в квартиру к соседу на помощь к подруге, которая уже практически начинала рвать на себе свои светленькие волосы, приходя в бешенство от того, что кругом еще отсутствовал идеальный порядок. В этом вопросе Михайловская была настоящим зверем. Когда дело доходило до чистоты, подруга с легкостью отбрасывала все другие дела. На мгновение я даже поежилась, понимая, насколько попал Глеб, привыкший к принципу: где вещь упала, там ей и место.