Следующим утром я встала по будильнику, почистила зубы и насыпала корм коту. Я одела на себя первое, что попалось в шкафу. Мне было абсолютно плевать, сочетаются ли между собой вещи, которые я нацепила. Я расчесалась и собрала волосы в тугой хвост. Не красясь и не смотря в зеркало, я натянула на себя шарф и теплую куртку и вышла из квартиры.
В универе лекции шли своим чередом. Я внимательно слушала преподавателей, стараясь максимально забить свою голову знаниями. Получалось, скажу честно, хреново. В какие-то моменты мозг снова давал сбой, и я улетала далеко в свои мысли, сути которых порой даже не понимала.
Михайловская с успехом справлялась с ролью лучшей подруги, постоянно подбадривая и поддерживая меня. Не было ни одного дня на этой неделе, чтобы она сама или в компании Основского не побывала у меня дома, снабжая свежей едой и порцией разговоров ни о чем.
Не отставал от Лизы и Ромео, который взял за привычку встречать меня каждый раз в коридоре, ласково крутясь вокруг моих ног и издавая характерное мурчание. Их стараниями я практически незаметно дожила до пятницы.
Мы сидели в аудитории, ожидая начала очередной лекции, когда в дверях показалась Лена и, судя по тому, что она остановила свой взгляд на мне, помощница Бондаря от меня что-то хотела. Подойдя к моему месту, она остановилась и, приветливо кивнув, сказала:
- Лесь, зайди к Николаю Львовичу после пары.
После чего с улыбкой быстро удалилась. Оставшиеся полтора часа до встречи я ломала голову, что от меня понадобилось ректору. Я перебрала в голове много вариантов, но ни один из них не казался мне правдоподобным, поэтому после лекции я стояла в приемной, не имея ни малейшего понятия, какой разговор мне предстоит.
Бондарь появился вскоре после моего прихода и, пригласив жестом, зашел в свой кабинет. Я проследовала за ним и, закрыв дверь, увидела, что ректор устраивается на кресле. Вздохнув, я направилась туда же и, старательно избегая дивана, устроилась в другом кресле.
После небольшой паузы Львович начал разговор:
- Леся, я хотел тебя еще раз поблагодарить за всё.
Я посмотрела в глаза мужчине и ясно осознала - он не имел ни малейшего понятия о том, как поступил его сын.
Я кивнула:
- Николай Львович, я рада, что всё так закончилось, и хватит уже меня благодарить. - закончила я фразу, пытаясь улыбнуться.
Бондарь посмотрел на меня с каким-то неопределенным выражением, я не могла понять, что всё-таки означает его взгляд.
Он улыбнулся мне в ответ, правда с небольшой долей грусти и продолжил:
- Я позвал тебя не совсем для этого. - он выдержал паузу, подбирая нужные слова. - В связи с твоей, назовем это активной дополнительной работой на благо ВУЗа, я думаю, что ты вполне можешь себе позволить небольшие внеплановые каникулы.
Я с непониманием уставилась на ректора, а он пояснил:
- Проше говоря, ты можешь быть свободна до начала следующего семестра, если, конечно, хочешь. О зачетах и экзаменах можешь не беспокоиться.
- Спасибо. - немного рассеянно и неуверенно сказала я.
Львович поднялся со своего места, и я последовала его примеру. Он встал напротив меня и чуть дольше, чем положено, задержал взгляд на моем лице. На секунду мне показалось, что ректор собирается что-то сказать, но он только качнул головой, после чего обнял меня.
Я вышла в приемную и встала, обдумывая открывшуюся передо мной перспективу. Я попрощалась с Леной, отказавшись от предложенных конфет, и вышла в коридор.
Эта идея пришла в мою голову абсолютно спонтанно. Я набрала номер Михайловской, и сказал, что еду домой, где потом ей всё обязательно объясню.
Двумя часами позже я закидывала в чемодан последние нужные вещи. Решение улететь на другой край страны к бабушке и дедушке на некоторое время всплыло в моей голове неожиданно, однако, только уцепившись за эту идею, я уже не смогла ее отпустить.
Мягкий климат, бескрайняя природа, море и горы ни раз спасали меня от плохого настроения. На это я надеялась и в этот раз.
Друзья с некой опаской смотрели на мои стремительные действия, а я, планируя улететь утренним рейсом, в перерывах между забегами от комнаты к комнате, продолжала их упрашивать