- Вот то-то же! – он кивает, как будто этого восклицания от меня и ждал, - Вспомни, на какой фильм ты последний раз ходила в кино? – добавляет он и идет вперед.
Я замираю на месте. Никогда об этом не задумывалась. Моя карьера всё, что было в моей жизни. И вот так поставить ее целесообразность под сомнение?! Отбрасываю эти мысли подальше и догоняю его, дальше идем молча. А он доволен произведённым эффектом.
Да нет, я же развлекаюсь. Вот недавно ходила с Мариной из другого отдела в кино на… На что же? На, на, на… На последних пиратов, точно! Но они же вышли фиг знает когда! Неужели я так долго не была в кино! Он прав, но черта с два я ему об этом скажу.
Идем по этой же широкой улице уже минут двадцать. Солнце поднимается все выше, становится жарко. За время пути миллион раз успеваю порадоваться, что одела кроссовки, а не каблуки, или что не переоделась в поезде в шлепки. Сейчас все ноги были бы в пыли, белые кроссовки и те уже не спасешь. Улица медленно поворачивает, сзади нам уже не виден вокзал. А спустя еще пару сотен метров улица, наконец, упирается в трассу. Подходим к дороге, я сажусь на бордюр. Андрей голосует, стоя на обочине.
Машины проносятся мимо. Ожидаемо. Никто не хочет подбирать пассажиров на трассе, тем более мужика. Мне наверняка проще было бы словить машину. Но я так устала после бессонной ночи и рыданий, что внутри злорадно ухмыляюсь. Пусть Андрей помучается. В конце концов это из-за него мы тут оказались.
Когда мое терпение уже подходик к концу, нам все же везет. Белая лада приора сворачивает на обочину и тормозит, подняв облако пыли.
- Ура, - устало говорю я.
Андрей договаривается, а потом машет мне рукой. Я хватаю рюкзак, встаю и чуть не вприпрыжку несусь к нему. Мы садимся на заднее сиденье.
- Здравствуйте! – говорю я.
- Привет, милочка! – отвечает мне с переднего сиденья женщина лет шестидесяти.
За рулем сидит мужчина тех же лет или даже старше. Он коротко кивает в знак приветствия. Кажется, он не очень доволен, что пришлось брать пассажиров. Эта парочка так старомодно одета, что хочется назвать их бабулей и дедулей, а еще пересадить с Приоры на Запорожец. В нем бы они смотрелись куда органичнее. Мы трогаемся, и я выдыхаю.
- Спасибо! – одними губами говорю я, благодарно улыбаюсь, беру Андрея за руку и легонько ее пожимаю.
- Не за что, - так же тихо отвечает он.
Бабулечка наполовину разворачивается в своем кресле и смотрит на нас.
- Куда направляетесь? - но, не дав нам даже рта открыть, продолжает. - А мы с Володей едем в Уфу к детям. Меня кстати, зовут Зоя Романовна. Можно просто Зоя. У нас в Уфе живут сын и дочь. Уже внуки есть. У дочки два сына, а у сына – две дочки.
Она смеется и стучит дедульку по руке. Водитель недовольно морщится и дергает рукой. Мы с Андреем переглядываемся. Я снова закатываю глаза. Второй день подряд. У меня так косоглазие разовьется. Спустя минуту она успокаивается.
- У нас это семейный анекдот. Когда у Олега родилась вторая дочь, мы сказали Ольге, чтобы не смела рожать дочь, что ей нужен второй сынок. Для симметрии. – она снова смеётся. А мне уже хочется выйти и идти пешком. – Мы так редко видим детей. Расстояние-то неблизкое. А здоровье уже не то. По нам не скажешь, но ведь нам уже за шестьдесят. Три часа в машине в нашем возрасте это не очень приятно. А ведь раньше мы много ездили. Как-то раз даже до Москвы на машине доехали. Помнишь, Володь?
Он кивает. Я ему сочувствую, как он выдержал этот путь. И радуюсь, что они едут только до Уфы. Если б они предложили довести нас до Москвы, я б отказалась, не смотря на обстоятельства.
- А наша поездка в Оренбург в двухтысячном. Туда тогда приезжали Свиридовы из Новосибирска. Вся семья собралась. У вас большая семья? – спрашивает она у нас, но как и в первый раз, не дает возможности ответить. – У нас большая. Когда мы собираемся все, не одно жилье нас не вмещает. Только в Оренбурге, на даче у моей двоюродной сестры Зинки можно собраться. У нее большая беседка, муж ее Алешка сам всё сделал. Золотые руки.
Это невыносимо! Бабулька продолжает говорить и говорить на протяжении всей дороги. Замолкает она только один раз, когда мы проезжаем мимо поста ДПС. Вроде она даже дыхание задерживает. Андрей внимательно слушает и кивает в нужных местах, удивленно огогает, охает и угукает. А я после «Алешкиных золотых рук» не слышу уже ничего. Я то проваливаюсь в сон, то прикидываю в голове карту и считаю оставшееся расстояние, то отрешенным взглядом смотрю сквозь бабульку. Тогда я вижу ее несчастного деда, который двумя руками вцепился в руль. Оставалось только надеяться, что он-то видит дорогу, а не блуждает в мечтах. У меня болит голова. В машине жарко, все окна закрыты. Но главным образом, конечно, из-за ее болтовни. Поэтому, когда мы въезжаем в город, и она спрашивает, где нас высадить, я тут же выпаливаю: